— Они оба гораздо опытнее меня. И какими бы знаниями я ни обладал, мне пока рано принимать ответственные решения касаемо расследований.

Несмотря на сохранившуюся твердость в его голосе, я почти уверена, что задела его своими высказываниями.

— А как бы ты вел это дело?

Может показаться, что подобными разговорами я преследую какую-то грандиозную цель. Но на самом деле это банальная попытка оттянуть момент, когда на экране ноутбука появится финальное видео с игры.

— Думаю, что точно так же. Да и в целом — у нас не принято сомневаться в решениях друг друга.

— Вот и я не сомневаюсь в своих друзьях.

Хоть финальная точка в этом разговоре и поставлена, умом я понимаю, что мои слова ни на что не влияют. Они продолжат подозревать всех, кто мне дорог, невзирая на то, какую боль мне причиняют их слова. И пожалуй, теперь я точно понимаю, что испытывали родители, когда никто, кроме них, мне не верил.

Маме и папе так и не позволили считать себя частью случившейся трагедии. Я осталась жива, а все выпавшие на долю нашей семьи испытания не считались достаточно тяжелыми, чтобы заслужить хоть каплю сочувствия. Я точно знаю, что другие не раз пытались их переубедить, но родители оставались непреклонны и никогда не позволяли себе усомниться во мне и моей правде. И в те дни, когда я поддавалась на обвинения и провокации, именно они возвращали мне веру в саму себя.

Мне всегда будет больно от того, какими из-за меня стали родители. Вместе со мной они узнали, что такое осуждение и страх нападения. Они боялись преследования и того, что окажутся навсегда выброшенными на обочину нормальной жизни. Им пришлось принять тот факт, что наша семья уже никогда не станет прежней, а мою историю будут подвергать сомнениям, покуда вертится Земля.

Однажды вечером, уже после переезда в другой город, я спросила, смогли ли они меня простить. По-настоящему, от чистого сердца, а не потому, что должны.

— Дочка, что за вопрос? — возмутился отец, наложивший запрет на подобные разговоры. — Нам не за что тебя прощать.

— Ада, — ласково обратилась ко мне мама, — другие могут сколько угодно называть тебя монстром и убийцей, писать гадкие комментарии в интернете и снимать про тебя сотни новостных сюжетов. Это не изменит нашего к тебе отношения. Ты ничего не сделала. И даже не смей извиняться.

— Но мам, погибло семь человек…

— Не по твоей вине, — напомнила она мне в очередной раз.

— Дочка, тебе пора простить себя за все случившееся, — сказал папа и подошел ближе, чтобы обнять нас с мамой.

Ни одно сердце, даже то, которое прослыло каменным, не выдержит и, увидев глаза родителей, потерявших ребенка, непременно дрогнет. Я не умерла, но они знают, что были близки к тому, чтобы потерять свою дочь навсегда. И поэтому никогда не позволяют себе сомневаться.

— Могу я кое-что спросить у тебя? — спрашивает Антон.

— Конечно.

— Я до сих пор не уверен, что на предыдущем видео не ты. Тебе действительно не известно, что происходит на следующей записи?

После возникших у него подозрений я совсем не удивлена, что он заговорил об этом.

— Я понятия не имею, что будет в последнем видео, — уверенно заявляю я, надеясь, что ложь мне к лицу.

— Хорошо.

Кажется, он искренне старается мне поверить, но не может. Остается только надеяться, что на видео нет ничего, что вскроет мой обман.

В самом начале на записи раздаются аплодисменты.

— Поздравляю, ты победила! — довольно восклицает появившаяся в центре экрана София.

Она смотрит на меня восхищенным взглядом, словно для нее я самый настоящий герой.