— Твоя мама?..

— …сидит в тюрьме.

Я видела, как тяжело ей об этом говорить, поэтому берегу каждое сказанное ею слово. На самом деле этот момент абсолютно бесценен для меня, ведь далеко не каждому доверяют свою самую большую боль.

— В этой истории все до банального просто. Отец напивался и избивал маму. А когда на ней практически не осталось живого места, перешел на меня. Это и стало последней каплей.

— Получается, это была самооборона?

— К сожалению, нет.

Бэль быстро взяла себя в руки и смахнула с лица слезы.

— Я знаю, что мама была на грани отчаяния. Видела, как кончается ее терпение и с какой злостью она смотрит на папу. Наверное, будь я постарше, у меня бы получилось отговорить ее от задуманного.

— Сколько тебе тогда было?

— Тринадцать. Она убила его поздно ночью, думая, что я сплю в своей комнате. Но я была там. Видела, как она занесла над ним топор и как с силой опустила его на отцовскую грудь. Слышала, как он захрипел и как она ударила его почти сотню раз.

— Боже мой… — прошептала я. — Бэль, это ужасно. Вряд ли твоя мама была в себе.

— Ее признали вменяемой. Да она и сама заявила, что заранее спланировала его убийство. Для нее было важно избавиться от него раз и навсегда, чтобы он точно не смог мне навредить.

— Ты на нее злишься? — неуверенно спросила я.

— Нет. Мы много раз говорили на эту тему. Она не жалеет о том, что сделала. Ты даже не представляешь, как сильно я просила ее раскаяться. Как только у меня появились первые большие деньги, я наняла адвоката, надеясь вытащить ее из тюрьмы. Но она отказалась идти на контакт. Каждый раз, когда ее спрашивали, признает ли она, что совершила преступление, мама лишь улыбалась и повторяла, что с радостью сделала бы это снова.

— Спасибо, что рассказала.

— Я знала, что ты поймешь и не осудишь.

Бэль посмотрела на меня с благодарностью в глазах и снова положила голову мне на плечо.

— Когда я услышала ваш с Оксаной подкаст…

— Что? — удивилась я. — Ты его слушала до нашего знакомства?

— Да. Я читала об игре, но никогда не интересовалась твоей дальнейшей судьбой. То, как тебя травили в родном городе, просто отвратительно. Мне тоже пришлось через это пройти. Но это были наши с мамой знакомые. Я даже не представляю, каково это — подвергаться нападкам со стороны обычных прохожих.

Внутри все похолодело, а сердце забилось с бешеной скоростью.

— Бэль… — неуверенно обратилась я к подруге, с трудом совладав с охватившей меня паникой.

— Да?

— Ты что, подстроила нашу встречу?

— Что?

Она резко подняла голову и уставилась на мое встревоженное лицо.

— Разумеется нет! Конечно, после подкаста мне хотелось с тобой познакомиться и как-то поддержать, но я бы никогда не стала выслеживать тебя и, тем более, специально сбивать посреди улицы.

— Конечно. Прости… После игры мне трудно доверять людям. Я везде ищу подвох и какой-то заговор.

— Мне это знакомо.

— Я могу съездить с тобой на кладбище, — предложила я, искренне желая ей помочь.

— Правда?

— Да. Сделаем это вместе, когда вернемся домой.

— Хорошо. Спасибо большое, Ада.

Я поцеловала ее в висок, вложив в этот жест благодарность, любовь и заботу, которые именно она во мне возродила.

Удовлетворенный моим рассказом, детектив делает пометки в лежащих перед ним документах.

— Значит, вас не смутила ее история?

— А что, она в чем-то соврала?

— Нет, Аделина, Изабель была с вами предельно честна.