Шипит ракета. Сигнал. Выбегают спецназовцы, без оружия, в противогазах. Бросают в окна гранаты. Звон стекла. Дьм из окон. Внутри слышится надрывный кашель.

1-й спецназовец:

- Да выходите же вы, наконец! Выходииитееее!!!

Из окон кашель, треск. И вдруг - пение: "Наверх, вы, товарищи, все по местам, последний парад наступает, врагу не сдается наш гордый "Варяг"...

Спецназовцы во дворе, вслед за 1-м, встают смирно, берут под козыпек...

Спустя какое-то время. Все окончено. Там же. Врач, спецназ, штатские, корреспондент.

Врач:

- Ну, можно отправлять. Задали вы нам работенку. Что, нельзя было по-другому? Старички все-таки.

1-й спецназовец:

- Все? Тогда отправляйте, их еще в больницу надо показать, мало ли что.

Штатский:

- Не задерживайте! (Смотрит на часы) - Отправляйте машины! Чтоб через пять минут было чисто!

Врач убегает. Шум моторов отъезжающих машин, вой медицинский сирен "скорой". Кашляя и вытирая слезы, подходит оператор.

Оператор:

- Как вы могли?! Как вы могли?! Там же старики были! Старушки! Вы же знали, знали!!! Как вы посмели?!

Штатский:

- А что это мы такое посмели?

Оператор:

- Да не валяйте дурака! Как вам не стыдно? Вы что - думаете, никто не узнает? Не те времена! Я же сам все это снимал: гранаты в окна, спецназ в противогазах, старики плачут, кашляют, слезами давятся... Я видел! Я все снимал! Мы это на всю страну покажем! Вам будет стыдно!

Штатский:

- Что ты покажешь?! (Притягивает замолчавшего оператора за ворот к себе) - Что ты покажешь?! Что?! (отпускает оператора, достает из кармана кассету) - Вот это ты будешь показывать?! Вот это?! (ломает видеокассету, рвет пленку).

Оператор (бросается на штатского, его оттаскивают):

- Отдай! Ты не имеешь права! Отдай, козззёл!!! (Вырывается, подбегает к корреспонденту) - Это ты ему отдал? Зачем ты это сделал? Я же тебе, как другу, я же тебе верил! Какое же ты дерьмо! Зачем ты это сделал?!! Какое ты все-таки дерьмовое дерьмо (плюет под ноги корреспонденту).

Корреспондент:

- Прости, они мне сказали, что расскажут всем, как я тебя бросил. Они сказали, что уволят меня...

Оператор:

- Да? И ты испугался? А я не боюсь! Я все расскажу! Всем!

Штатский:

- Прекрати, ты! Никому ты ничего не расскажешь, Павлов Виталий Сергеевич, двадцати восьми лет от роду, ничего другого, кроме как снимать, не умеющий. На иждевении больная жена, наполовину парализованная после автокатастрофы, пенсия копеечная, лекарства значительно дороже. Что еще? Двое детей четырех и восьми лет. Что еще? Да, одна зарплата, плюс подработки на съмках свадеб, камерой, принадлежащей промежду прочим телевидению... Ну, так чего замолчал? Может, еще покричишь? Ты думал, что заложники это те, кого берут в плен бандиты? Нет, брат, заложники это те, кого берут в плен обстоятельства, жизнь. От бандитов можно откупиться, убежать... А от обстоятельств, обязательств, увы. Вот так-то. Иди умойся и проваливай...

Появляются группой столичные журналисты, с диктофонами, камерами.

Столичный:

- Простите, кто здесь старший? Нам сообщили, что здесь были захвачены заложники. Проясните, пожалуйста, ситуацию.

Штатский:

- Да, слава богу, нечего прояснять. Вас, как и нас, впрочем, ввели в заблуждение. Ложная тревога. Дурацкая шутка по телефону. Сообщили, что взяты заложники, дали адрес. Мы примчались, а здесь - никого. Дом закрыт. Старичков всех переселили по другим домам... Да что вы оглядываетесь так недоверчиво? Вы что, не верите мне? Вот у ваших коллег с местного телевидения можете спросить.