– И не стыдно вам? – покачала головой Тамара. – Где-то в жаркой Африке дети голодают, а они тут жируют. Владислав Анатольевич, вы еще долго будете любоваться на эту бутылку вина? Открывайте же, удовлетворите дам.

Звучали поздравления – стандартные и оригинальные, здравицы, хвалебные речи. Дмитрий Сергеевич досадливо отмахивался – нашли на его голову виновника несчастья. Может, выпьем, наконец, закусим?

– Вас даже погода, Дмитрий Сергеевич, любит и уважает, – закончил панегирик Влад. – Посмотрите, какой прекрасный день.

– И люди вокруг меня прекрасные, – поднял стопку Поляковский. – За вас, друзья! Что бы я делал без вас?

Капризничал Трофим, что-то поклевал, сбрасывал на пол колбасу – под ногами вился мелкий сенбернар и хватал все, что падало. Выпили за супругу Дмитрия Сергеевича, за родную партию и правительство, не будь которых, вряд ли бы они тут собрались. Затем – за подрастающее поколение, которое уже активно зевало и терло глаза. Тамара взяла сына на руки, отнесла в дом.

Максим тут же выпросил сигарету, стал курить, сместившись к ограждению. Пургин пристроился к нему. Вздохнув, Дмитрий Сергеевич стал третьим.

– А ты-то куда? – всплеснула руками Софья Кирилловна. – Родственники, дорогие, скажите ему, что курить в таком возрасте – это убивать себя наповал!

Дмитрий Сергеевич отбивался, мол, он не лошадь, чтобы умирать от такой ерунды. Вернувшаяся Тамара подозрительно поводила носом, но предъявить ничего не смогла. Выпили опять за подрастающее поколение, которое в этом году отправилось в первый класс.

– Бедный ребенок, – сетовала Софья Кирилловна. – За что ему? Ну, и как там в школе? Это же так непривычно.

– Это ужасно, – покачала головой Тамара. – Ребенок был в шоке. Особенно после того, как узнал, что ходить в школу придется каждый день и в течение многих лет. Мы пытались объяснить ему, что это зло неизбежно, что это расплата за грехи прошлой жизни, все через это проходят. Нам кажется, он не понял. Ничего, однажды, лет через пятнадцать, все закончится, и у ребенка начнется нормальная жизнь.

Выпили за врачей – и за Максима в частности.

– За тебя, зять, – провозгласил Дмитрий Сергеевич. – Возможно, подчас мы к тебе несправедливы, требуем того, что ты не умеешь, особенно Тамара. Но следует признать – ты врач от Бога. Таких, как ты, в Москве единицы. Это любой подтвердит: все твои коллеги, служащие Минздрава…

– Выжившие пациенты, – негромко добавила Тамара.

Было весело, царила непринужденная атмосфера. Мясо и салаты уже не лезли, пили половинками, чтобы окончательно не захмелеть.

– А за нас сегодня пить будут? – не выдержала Женечка. – Сидим тут перед вами, сидим…

– Обязательно, – заулыбался Дмитрий Сергеевич и поднялся со стопкой в руке, начал шутливо изображать персонажей «Иронии судьбы». – Мы очень рады, что ты, Женя, и ты…

– Надя, – подсказала Тамара. Народ за столом дружно грохнул.

– Так, я сейчас серьезно, – пояснил Поляковский. – Итак, мы очень рады, что ты, Женя, и ты, Владислав, наконец нашли друг друга и дальше пойдете по жизни вместе. Никто не будет вам мешать, учить жизни – вы уже взрослые, ученые. Надеюсь, это будет прочный союз, на всю жизнь, – уважайте, любите друг друга…

– Размножайтесь, – прошептала Тамара.

– Кстати, и это, – кивнул Поляковский. – Если без внуков, то все отматываем назад. И Софья Кирилловна меня поддержит – верно, душа моя? Хватит с них на сегодня, – резюмировал Дмитрий Сергеевич, – месяц еще до свадьбы.