– Так, начинаем интриговать, – прошептала Женечка, – пока Тамара со своими проглотами лапу не наложили. Эта штука должна быть нашей! Родителям она на фиг не нужна, у них все есть.

Она как в воду глядела – Тамара ходила кругами вокруг коробки и делала выразительное лицо.

– Перебьетесь, – засмеялся Дмитрий Сергеевич, унося коробку в дом. – Сначала мы с мамой наиграемся, а там посмотрим.

Когда подали чай, практически стемнело. Женщины попрятали бутылки, стало как-то скучновато.

– Ну что, родной, ты счастлив? – спросила Софья Кирилловна.

Вопрос застал хозяина дома врасплох. Он обнял жену, задумался.

– Счастлив ли я? Ну, если отделаться шуткой, то, наверное, да – ведь я дожил до пенсии. А в остальном… Хочется, чтобы вот эти скорее поженились, внуков нам нарожали, – небрежно кивнул он на младшую дочь. – Хочется, чтобы Трофим нормальным человеком вырос, а не таким балбесом, как сейчас… До коммунизма уж, наверное, не дотяну, но вот до мира во всем мире… почему бы нет? – Дмитрий Сергеевич засмеялся и обнял жену. – Конечно, счастлив, душа моя, ведь у меня есть все вы.

На улице совсем стемнело. Становилось прохладно – все же осень на календаре. Софья Кирилловна накинула на плечи шаль, зябко ежилась.

– Я останусь, хорошо? – шепнула на ухо Владу Женечка. – Помогу убраться, все такое. А тебе такси вызовем.

– Конечно, – пробормотал он. Пришла пора сматывать удочки.

Возвращался дискомфорт, просыпалось невнятное беспокойство. Тамара и Максим удалились в дом – будить Трофима. Максима заметно вело – принял на грудь лишнего. Тамара, как оказалось, пила только сок и планировала сесть за руль. Предложила подбросить Влада до метро – он отказался. Пусть спокойно едет с ребенком и выпившим мужем.

Он стоял, облокотившись на ограждение веранды, вдыхал вечерние запахи.

– Ну, что стоишь как не родной? – пристроился рядом Поляковский. – Давай накатим по одной?

– Я уже все, спасибо. Выпил достаточно, не стоит усугублять, – отказался Влад.

– Не любишь терять контроль?

– Не люблю, Дмитрий Сергеевич.

В округе стояла тишина. Соседи попались не шумные, за весь день даже не показались ни разу. Воздух еле уловимо пах хвоей – этого добра за проезжей частью было достаточно. Влад чувствовал на себе пристальный взгляд – Дмитрий Сергеевич украдкой изучал его. Что он мог увидеть в полумраке? Пургин скосил глаза, улыбнулся, но Поляковский уже отвел глаза.

– Ты вроде напряженный весь день, Владислав, или мне показалось? То отпускает тебя, то опять. Признайся, все в порядке? Не передумал еще жениться на моей дочурке? – спросил он.

Влад чуть не поперхнулся.

– Да что вы говорите, Дмитрий Сергеевич? Ваша дочь для меня – это все! Не нужен никто другой, и никогда не потребуется. Даже обидно, что такое заявляете…

– Ладно, не обижайся, ишь, обидчивый какой. Ну, спросил, подумаешь. Я же вижу, что тебя какая-то заноза грызет. Вцепилась и не желает вытаскиваться.

– Да нет, Дмитрий Сергеевич, почудилось вам. Профессиональные издержки. Стараюсь всеми силами не приносить работу домой, а уж тем более в гости, но не всегда могу. Не обращайте внимания, это никоим образом не относится к нашим с Женечкой отношениям.

– Ох, темнишь ты, Владислав, ну да ладно… – Дмитрий Сергеевич немного помолчал и снова заговорил: – Встретиться нам как-нибудь надо, Владислав. Не в этом шалмане, а тет-а-тет, как говорится.