Он настроил фокус, как мог. На табуретке лежали его сигареты, зажигалка, удостоверение, наручные часы марки «Полет», мятые купюры из брючного кармана, плоский фонарик. Крупных купюр и перочинного ножа там не было. Неудивительно, наверное, сразу прикарманили… Деньги нормальные, и ножик хороший. Или не прикарманили? Деньги еще надо найти, они в потайных карманах куртки, которую с него не сняли, под молнией. Ножик в таком же потайном месте – с обратной стороны полы. Обычно там нет карманов, и, соответственно, эти места не ощупывают. Куртка стоила на барахолке бешеные деньги, но Женечка уговорила купить – ведь столько полезных вещей в нее можно спрятать…

Влад начал извиваться, подпрыгнул. Вроде что-то подскочило в кармашке. Там что-то лежало, сравнительно тяжелое…

Значит, тщательно не обыскивали. Да и какая нужда?

Радость была недолгой, мучители вернулись с перекура. От них несло табаком и каким-то мраком, от которого предательская дрожь поползла по коленкам.

– Подумали, Владислав Анатольевич? – навис над ним главный мучитель.

– Да, подумал… – слипшиеся губы с трудом расклеивались. – Мне нужны гарантии, что я останусь жив…

– Гарантии? Ну хорошо, вы останетесь жить, Владислав Анатольевич. Нам нет необходимости вас убивать.

– Это слова, мне нужны конкретные гарантии…

– Признайтесь, вы сейчас издеваетесь? Каким образом я могу вам дать гарантии? Подпишем у нотариуса? Уж поверьте на слово, ничего другого вам не остается. Ну как, продолжим экзекуцию?

– Не надо, прошу вас… вы просто оторвете мне селезенку… Этого человека зовут Мартин Гетц, он работает в «восточном» департаменте ЦРУ, курирует от этой организации межведомственную группу по поиску «Люси», которой руководит какой-то тип по фамилии Олдридж…

Бить снова не стали, образовалась пауза.

– Это правда… – прошептал Пургин, закрывая глаза. – Хотите верьте, хотите нет…

Несколько мгновений сохранялось молчание. Затем на живот обрушился сокрушительный удар! Влад закашлялся, глаза полезли из орбит. Сознание держалось на тонкой ниточке, еще удар – и он бы отбыл за грань…

Но удара не последовало. Мучители шепотом переговаривались. Затем заскрежетала железная дверь, появился третий субъект, буркнул лаконично: «К рации» – и удалился.

Оба мучителя тоже вышли за ним, и дверь закрылась.

А вот теперь надо действовать! Несмотря на подступающий обморок, на атрофирующиеся конечности! Каким-то чудом Влад смог мобилизовать оставшиеся силы, оттолкнулся носком и подпрыгнул, чтобы зацепиться руками за балку. Не удалось, но боль добавила ясности в голове. Снова начал прыгать – и с четвертой попытки схватился пальцами за деревянную балку. Естественно, не освободился, так как конечности были связаны в запястьях, но веревка провисла. Он натужился, как только мог, стал подтягиваться. В обычном состоянии раз двадцать на турнике – пустяк, но вот сегодня… Впрочем, подтянулся, взгромоздил на балку один локоть, затем другой. Стало легче, но незначительно. Снова тянулся, с третьего раза забросил на балку левую ногу и перевел дыхание. Уже хоть что-то. Правая нога болталась, да и бог с ней. Он запустил правую руку под куртку, стал перебирать подклад, подтягивая к себе нижний внутренний карман. Длины провисшей веревки вполне хватало.