|
Пошел дальше – и вдруг опять остановился: знакомые «Жигули» с сотрудниками 7-го Управления стояли на старом месте! Он точно терял профессиональную хватку, совсем забыл о них. Столько событий навалилось… Парни, похоже, спали, смутно выделялись их силуэты. В квартире Пургина за шторами поблескивал настенный светильник, и это их расслабляло. Странно, что парней не смутил тот факт, что за весь вечер Пургин ни разу не вышел покурить на балкон. Он мог отступить, обогнуть площадку и с другой стороны проникнуть в свой подъезд, но передумал: обстоятельства менялись, эти люди не работали на «крота», они свои, пусть даже у кого-то и сбита система распознавания «свой-чужой». В машине есть рация, можно связаться с Управлением…
Влад подошел к «Жигулям», постучал в стекло. Никто не бросился открывать, он снова постучал, потом нагнулся. Сотрудник сидел за рулем, но в какой-то неправильной позе: использовал руль как подушку. Неприятно засосало под ложечкой. Второй сидел на пассажирском сиденье, тоже помалкивал. Влад приоткрыл дверь, потряс водителя за плечо. Тот не шевелился. Сгусток желчи вырос в горле. Он потянул его за шиворот, и водитель откинулся затылком на спинку сиденья. В полумраке заблестели мертвые глаза. Кровь на горле еще не загустела, выделялась жутковатым наплывом. Выдержка не позволила хлопнуть дверью и сбежать, но спина похолодела. Сзади горел свет, частично освещал содержимое салона. Несчастному перерезали горло. Он был совсем еще молод, только постигал азы профессии. Коллега сидел прямо, лишь склонил подбородок к груди. С горлом у него все было в порядке, его убили, нанеся удары в сердце… Мурашки ползли по спине. Трудно было поверить, что такое возможно. Некто подошел к машине, сел на заднее сиденье. Парни не возражали, оставались на местах. Знали своего убийцу? Или он показал свое служебное удостоверение? Начали беседовать, потом убийца подался вперед, перерезал горло водителю. Тот агонизировал, а второй и дернуться не успел – убийца сжал ему горло, придушил, затем нанес сильные удары в район сердца. Он находился сзади и вряд ли испачкался кровью. Уже было темно, не стал бы убийца орудовать в светлое время. Влад прикоснулся к шее водителя. Пальцы попали во что-то липкое, и тошнота сжала горло. Тела еще не остыли, и кровь только начала загустевать… Нужно что-то делать, сообщить коллегам! Он аккуратно прикрыл дверцу, стал озираться. Зачем они это сделали? Кому навредили пацаны? Ответ был только один… Рев милицейской сирены разорвал тишину! Патрульная машина, и не одна, сворачивала во двор! Кто вызвал? Ведь нет никого! «Да тебя ж подставляют, дурак!» – хлестнуло по мозгам. Убивать невыгодно, а вот за решеткой его можно контролировать и добиться большего, чем от бегающего на свободе! Прибыли два экипажа. Въезжали во двор красиво, с двух сторон, словно заранее распределили роли. Выли сирены, мельтешили проблесковые маячки. Влад перелетел через капот в тот момент, когда навстречу выворачивал УАЗ. Еще мгновение, и его застиг бы сноп света! Он перевалился через заграждение, распластался в траве. Потом пополз, закатился за дерево. Игровая площадка была открытой, окопаться негде, разве что в песочнице. Детский домик на краю площадки с четырьмя окошками – он заполз за него и затаился. Все происходило не просто так: как говорят на Руси, не мытьем, так катаньем… Первая машина остановилась, из нее выпрыгнули люди. Кто-то подбежал к «Жигулям», распахнул дверцу. Какая адресная, однако, наводка… Милиционеры заволновались, кто-то побежал докладывать по рации в дежурную часть. Документы у покойных быстро проверят, вызовут Комитет – и дай бог, чтобы тот забрал у них дело… Вторая машина объехала двор, остановилась рядом с первой. Переливались маячки – прямо цветомузыка. Дискотечных ритмов не хватало посреди ночи… «Он здесь живет, в этом доме! – кричал страж порядка. |
