Владу было абсолютно безразлично, где и почем уронить натруженные кости. Это место в окрестностях депо находилось вне времени и пространства. Кусочек частного сектора, напоминающий обычную деревню, дощатый тротуар, грязь под ногами, покосившиеся заборы. Лениво тявкала собака. Неподалеку в низине – вагонно-пассажирское депо, там лязгали сцепки, гудели маневровые тепловозы, формирующие составы.

Тетушка не спрашивала ни имени-фамилии, ни что с ним случилось, почему прилично одетый мужчина вдруг оказался в такой сомнительной ситуации. Ей было все равно. Она открыла калитку, вошла во двор. Дом как дом – в принципе, немаленький, на двух хозяев. Двор небольшой, но убран, на задворках – подобие огородика.

– Заходи, сам разберешься, – бормотала хозяйка. – Будь как дома, но не забывай, что в гостях. Комнаты хорошие, все убрано. Кровать, постельное белье в шкафу. Водопровод работает, вода теплая, можешь помыться. Удобства, извиняй, во дворе, но это близко, допрыгаешь. Расчет – сейчас. Поесть принесу минут через сорок – если забуду, в стенку постучи. Меня тетей Машей называй… или никак не называй.

– Через двадцать, – буркнул Влад. – Поесть в смысле. И два рубля сверху. Спать хочу, тетя Маша. А спать голодным просто ненавижу.

– Ладно, – смилостивилась хозяйка, – будет тебе кормежка. Только от страха не прыгай, когда войду.

Особа была наблюдательная, видела, что клиент напряжен. Может, в розыске или, скажем, в карты проигрался. Но вряд ли пойдет в милицию – ей еще жить и работать. Репутацию трудно создать, зато легко потерять…

Это было сущее блаженство! Расслабился, кровать почти не скрипела. Покурил в открытую форточку, вышел на крыльцо, дождался хозяйку с «подношениями». Жадно уплетал картошку с дефицитной тушеной говядиной, вымазывал тарелку хлебным мякишем. Настроение поднималось. Здесь было неплохо – если ни с чем не сравнивать. «Упрощаешься, товарищ майор, – размышлял Влад, выставляя помытую посуду на крыльцо. – В деревню надо уезжать, подальше от всего этого. Стать сермяжным, освоить соху, забыть все ужасы большого мира…» Злость брала – никак не мог уснуть. Вертелся, как шашлык над огнем, вновь переживал самые яркие моменты последних дней. Тоска скручивала горло. Подставляли майора конкретно – ничего не боясь. Чем невероятнее ложь, тем охотнее в нее верят – это еще старина Геббельс доказал. Могут и «Фаустом» назначить, а потом сразу ликвидировать, пока вопросы не возникли. Или помощником «Фауста», а на роль последнего определить Жигулина Михаила Юрьевича. Вершина абсурда! Но почему нет? Никто не знает, кроме Жигулина и Руднева, зачем Пургин летал в Вашингтон. Могут лишь догадываться с долей вероятности – что и сделал Дмитрий Сергеевич Поляковский. Даже Ульяна не в курсе, хотя и находилась рядом. А искать самого себя, используя все ресурсы мощной организации, – это самый предпочтительный вариант, что и господин Олдридж подтвердит…

Глава 8

Когда он уснул, ночь уходила на убыль. Проснулся от духоты, открыл форточку, снова уснул. Очнулся, когда небо начало сереть, вскинул руку с часами. Светящиеся стрелки информировали, что скоро семь. И сколько он проспал – меньше четырех часов? Можно продолжать, встреча с Ульяной только в два. Закрыл глаза, но снова распахнул. Что-то не устраивало. Почему проснулся? Не просто так, а от некоего звука. От какого? В низине гремело и лязгало вагонно-пассажирское депо, но это был монотонный фон, к которому он привык. Был другой звук. Сработали тормоза, лязгнули рессоры, и машина остановилась… Или приснилось?

Влад поднялся с кровати, подошел к окну.