Женечка прыснула:

– Главное, чтобы Вия к своим разбирательствам не подключили… Ох, мужчины, чего вам по жизни не хватает? Ладно мы, бабы, вечно что-то делим, грыземся. А вы-то что? Вы же мудрые, рассудительные, уверенно смотрите в будущее… Так, чтобы сегодня все решили и больше ни-ни, – погрозила она пальчиком. – Раскурите трубку мира, подпишете мирный договор. Что вам делить?

Через десять минут она уже обо всем забыла и трещала как сорока, обгоняя вяло ползущий транспорт:

– Форум в Ленинграде – это просто цирк! Но так ведь не напишешь, читателям нужен серьезный позитив, а не эта шутовская клоунада!

«Ладно, проскочим между Сциллой и Харибдой. Опыт есть, знает, что такое советская журналистика. Она такого напишет, такие фанфары раздует!» – думал Пургин, искоса поглядывал в зеркало. Отступать было поздно, сам ввязался в это дерьмо. Оставалось только догадываться, чем все это закончится. Главное, чтобы невиновные не пострадали: Софья Кирилловна, Женечка. Еще Бриговых зачем-то нелегкая принесет… Хотя Дмитрий Сергеевич мог и приврать. Напрасны, по-видимому, опасения, не полный же псих гражданин Поляковский, чтобы подвергать опасности своих близких…

В городе было непонятно, а вот как выехали на шоссе, обрисовалась серая «Нива», висящая на хвосте. В горле пересохло от волнения, но что он хотел?

– Ты меня совсем не слушаешь, – упрекнула Женечка. – Для кого я распинаюсь? Что тебя мучает, можешь объяснить?

Он не мог, это прозвучало бы очень странно.

«Нива» продолжала болтаться сзади, особо не таилась. «Пасли» недвусмысленно, но грань не переступали. Он по собственной воле отправился в западню, и это кого-то насторожило. Форсировать события явно не спешили.

Влад сослался на больную голову – та действительно превращалась в пульсатор. Женечка ткнула пальцем в сумочку: мол, в кармашке. Он достал таблетку, выпил и откинул голову. Все, он воплощение спокойствия…

А в остальном все было буднично и как-то даже скучно. «Нива» к завершению поездки пропала. Ворота на участок были открыты. Женечка завела «Москвич», встала между увядающими газонами. Максим Бригов что-то копал – припахали родственнички. Распрямил спину, приветливо помахал рукой, снова взялся за лопату. Женечка заглушила мотор. «С пустыми руками едем, – мелькнула мысль, – неприлично как-то, не по-русски. Надо было взять с собой хоть что-то».

Женечка выскочила из машины и побежала в дом. Влад медленно вышел, осмотрелся. Посторонних не видно, но кто-то тут определенно был, ждал указаний. Упыри и вурдалаки приготовились к атаке?

Из-за угла вынесся щенок, подбежал, махая хвостиком. Пургин присел на колени, потрепал его за ухом: ну, привет, пес-барбос, а ты уже как-то больше стал… У крыльца стояла недоделанная конура – «летний домик» для нового члена семьи. Валялись распиленные доски, инструмент, коробочка с гвоздями. Послышался смех Женечки, она оживленно общалась с Софьей Кирилловной.

Влад поднялся на крыльцо. В доме недавно делали генеральную уборку – на перилах сохли влажные коврики, швабра торчала из ведра. Внутри все было чисто, порядок просто образцовый – социалистический. Что там по приметам? Мертвец в доме – к уборке? Так вроде еще живой…

Из гостиной вышла Тамара Бригова.

– Ба, кого я вижу! – символически обняла, чмокнула в щеку. – Говорят, ты пропадал? Мы тоже пропадали, столько дел накопилось… Проходи, не стесняйся, что завис? Минут через сорок ужинать будем.