– Магда!

Это был голос ее отца. Как только глаза немного привыкли, крепкие руки осторожно поставили ее на пол, а потом и совсем отпустили. Она неуверенно шагнула вперед и почувствовала, что коснулась подлокотника знакомого кресла. Магда схватилась за него с такой силой, как хватается утопающий за любую дощечку, плавающую в море после кораблекрушения.

– Что ты здесь делаешь? – спросил отец шепотом, не понимая еще, что происходит.

– Солдаты... – еле слышно проговорила девушка. Постепенно ее зрение пришло в норму, и наконец она увидела отца, изумленно разглядывающего ее.

– Они насильно привели тебя из гостиницы? Магда отрицательно покачала головой.

– Нет. Я сама сюда забралась.

– Зачем ты это сделала? Это же безумие!

– Для того, чтобы ты не один с ним встречался. – Она не стала указывать себе за спину, потому что и так уже было ясно, кого она имеет в виду.

Магда заметила, что сейчас в комнате немного темнее, чем было раньше, когда они с отцом впервые здесь оказались. Но она догадывалась, что может быть виной этому – где‑то сзади в густой тени возле открытого потайного хода стоял сейчас Моласар. Однако девушка не решалась посмотреть в его сторону.

– Меня поймали два эсэсовца, – продолжала она. – И втащили в пустую комнату. Они хотели меня...

– Что?! – Отец широко раскрыл глаза.

– Нет, меня... – Магда бросила короткий взгляд в темный угол. – Меня спасли.

Отец не сводил с нее глаз, но теперь в них читалось уже что‑то другое: не забота о ней, а скорее недоверие.

– Тебя спас Моласар?

Она кивнула и только теперь смогла заставить себя обернуться и открыто посмотреть на своего спасителя.

– Он убил их обоих!

Моласар стоял в глубине ниши, окутанный темнотой, как мрачный персонаж ночных кошмаров, каким‑то чудом оказавшийся в реальной жизни. Лица его почти не было видно, только глаза злобно сверкали во мраке. Приглядевшись, Магда заметила, что крови на лице уже нет. Но казалось, что он не вытер ее, а будто впитал в себя. Девушку передернуло.

– Ты все испортила! – сердито крикнул на нее отец. – Теперь они найдут эти трупы, и тогда уж майора не остановит никто. Мне придется предстать перед ним. И все из‑за тебя!

– Но я пришла, чтобы быть рядом с тобой, – попыталась оправдаться Магда. Ей стало очень обидно. Почему отец так кричит на нее?

– Я не просил тебя приходить! Я и раньше был против того, чтобы ты оставалась в замке, а теперь и подавно!

– Папа, прошу тебя!..

Но отец неумолимо вытянул вперед свой скрюченный палец и указал на проем в стене.

– Уходи, Магда! Я должен еще очень многое успеть, а ты оставила мне слишком мало времени! Скоро сюда явятся нацисты и начнут задавать вопросы насчет того, почему в замке снова появились жертвы. А я даже не знаю, что им ответвить. Я должен успеть поговорить с Моласаром до их прихода!

– Отец...

– Уходи!

Но Магда стояла и молча смотрела на него. Почему он с ней так разговаривает? Ей захотелось самой закричать на него или, на худой конец, расплакаться, лишь бы как‑нибудь привести его в чувство. Но это было выше ее сил. Она не смела противоречить ему, особенно в присутствии Моласара. Он был ее отцом, и хотя она прекрасно понимала, что сейчас он неправ, ничего поделать с собой не могла.

Магда резко повернулась и мимо неподвижного Моласара шагнула в темный проем. Камень за ее спиной сразу закрылся, и она осталась в темноте совершенно одна. Девушка ощупала пояс и поняла, что потеряла где‑то фонарь.

Теперь придется идти вниз в темноте. Конечно, можно еще вернуться к отцу и попросить у него лампу или свечу, но, поразмыслив немного, она решила не делать этого.