– И что же такого необычного вы чувствуете в Моласаре? Что именно в нем «не то»?

– Он – зло. Я знаю, что это звучит очень расплывчато, но он – действительно – само ЗЛО. Чудовищное, древнее зло, которое разрастается и процветает на смерти, радуется всему, что пагубно для живого, а ненавидит и боится того, что мы любим и воспеваем. – Магда вздрогнула, почувствовав, что слишком уж разговорилась. – Но именно так я и воспринимаю его. Наверное, это полная чушь?

Гленн одарил ее долгим внимательным взглядом, после чего, наконец, сказал:

– Вы, наверное, очень чувствительны, раз смогли все это понять.

– И все же...

– И все же там сегодня что‑то случилось?

– Да. Моласар спас меня от двух человек, которые, по здравому рассуждению, должны бы быть в союзе со мной против него.

У Гленна расширились зрачки.

– Моласар спас человека?

– Да. Он меня спас и при этом убил двух немецких солдат. – Магда поморщилась, вспоминая об этом. – Это было ужасно... Но он не тронул меня. Странно, да?

– Весьма. – Отняв руку от колена девушки, Гленн в задумчивости провел пальцами по своим густым волосам. Магде так хотелось, чтобы он снова положил эту теплую руку назад, но Гленн, казалось, совсем позабыл о ней и теперь напряженно размышлял о чем‑то. – И вы убежали от него?

– Нет. Он сам принес меня к отцу. – Магда заметила, что и это привело Гленна в некоторое замешательство, но потом он кивнул, будто нашел, наконец, разгадку. – Кстати, было и еще кое‑что...

– Насчет Моласара?

– Нет. Там есть что‑то кроме него. В нижнем подвале... Там кто‑то движется. Может быть, именно из‑за этого и раздаются те самые шаркающие звуки, которые я слышала, пока шла наверх.

– Шаркающие звуки? – тихо переспросил Гленн.

– Да, будто кто‑то скребет ногами... Там, в самом конце нижнего подземелья.

Не говоря ни слова, Гленн встал, подошел к окну и замер возле него, уставившись на замок.

– Расскажите мне, пожалуйста, все, что с вами сегодня произошло – с того момента, как вы вошли в замок, и до того, как выбрались из него. И не упускайте ни единой детали!

Магда в мельчайших подробностях рассказала ему все вплоть до той самой минуты, когда Моласар опустил ее на пол в комнате отца. На этом месте она запнулась.

– И что там случилось?

– Ничего.

– А как чувствует себя ваш отец? – поинтересовался Гленн. – С ним все в порядке?

Несколько секунд горький ком в горле не позволял Магде говорить. Она прерывисто вздохнула.

– Да‑да, все нормально.

Магда попыталась улыбнуться, но вместо этого на глаза вдруг сами собой навернулись слезы и тоненькими струйками потекли по щекам. Она никак не могла их сдержать.

– Он велел мне уйти... и оставить его наедине с Моласаром. Вы можете себе это представить?! После всего, что мне пришлось пережить, чтобы попасть к нему, он говорит мне «убирайся»!

Вероятно, горечь ее слов глубоко тронула Гленна, потому что он вышел, наконец, из состояния задумчивости и, отвернувшись от окна, с сочувствием посмотрел на несчастную девушку.

– Ему было плевать даже на то, что на меня напали двое нацистов и чуть не изнасиловали! Сволочи.