– Но почему? – Постепенно страх профессора растворялся, и вместе с этим росло его возбуждение. От напряжения он чуть не сходил с ума. Ему хотелось знать все, и прямо сейчас!

– Меня преследовали.

– Турки?

Глаза Моласара сузились, остались видны лишь бездонные колодцы зрачков.

– Нет... Преследовали другие... Сумасшедшие, которые готовы были идти за мной на край света, лишь бы убить. Я знал, что вечно уходить от них невозможно. – Тут он улыбнулся, обнажая длинные желтоватые зубы. Сейчас они не казались уже такими заостренными, но все равно выглядели весьма внушительно. – Поэтому я и решил переждать. Я выстроил этот замок, позаботился о том, чтобы за ним следили, а сам спрятался.

– А вы... – Тут Куза вспомнил, о чем хотел спросить с самого начала, но все никак не решался. Теперь же у него просто не было сил себя сдерживать. – Вы принадлежите к нечистой силе?

Опять улыбка – холодная, почти насмешливая.

– Нечистая сила? Нежить? Возможно.

– Но как же вы...

Но Моласар нетерпеливо взмахнул рукой.

– Довольно! Хватит с меня этих глупых вопросов! Мне плевать на твою пустую любознательность! А на тебя самого мне не наплевать только потому, что ты с моей земли, а здесь в стране инородцы. Почему ты вместе с ними? Ты предал Валахию?

– Нет! – Куза почувствовал, как забытый в разговоре страх вновь начал заползать в его сердце, как только выражение лица Моласара опять сделалось гневным. – Они привезли меня сюда насильно!

– Зачем? – Слово как нож проткнуло воздух.

– Они считали, что я могу узнать, кто убивает их солдат. И мне кажется, теперь я знаю... Или нет?

– Да. Теперь ты знаешь. – У Моласара снова резко изменилось настроение, и он улыбнулся. – Они нужны мне для подкрепления после долгого отдыха. Причем нужны ВСЕ, чтобы я снова вошел в полную силу.

– Но вы не должны этого делать! – выпалил, не подумав, профессор.

Моласар рассвирепел.

– Никогда не говори мне в моем собственном доме, что я должен делать, а чего – нет! Тем более, когда его поганят захватчики! Я позаботился о том, чтобы ни один турок не сунулся в эти горы, а теперь меня будят, и я вижу, что мой дом набит паршивыми немцами!

Он бушевал, нервно расхаживая взад‑вперед, и дико размахивал огромными кулаками, как бы подчеркивая этим весомость своих слов.

Куза воспользовался случаем и осторожно снял крышку с коробки, стоящей справа от него на столе. Оттуда он вынул осколок зеркала, который накануне раздобыла по его просьбе Магда. Пока боярин метался в гневе по комнате, он решил поймать в зеркале его отражение. Но это сделать не удалось. Наконец, повернувшись, Куза увидел, что Моласар неподвижно стоит у стола рядом с кипой книг. Однако в зеркале отразились одни лишь книги.

Он не отражается в зеркале!

Неожиданно тот выхватил осколок из рук профессора.

– Тебе все еще интересно? – Он поднес зеркало поближе к лицу и заглянул в него. – Да. Эти сказки – правда, я не отражаюсь в зеркале. Хотя когда‑то был такой же, как все. – На секунду его глаза затуманились. – Но теперь уже нет... Что там еще у тебя в этой коробке?

– Чеснок. – Профессор сунул руку под крышку и достал половину чесночной головки. – Говорят, чеснок отпугивает нечистую силу.

Моласар протянул руку. На ладони у него росли волосы.

– Дай‑ка сюда! – Когда Куза выполнил его просьбу, Моласар смело поднес чеснок ко рту и откусил сразу несколько зубчиков. Остальное он швырнул в угол. – Люблю чеснок!

– А серебро? – Профессор вынул серебряный медальон, который оставила ему Магда.