— Как я вижу, сэр Джин вернулся, — смущенно сказал он, — а я опять безнадежно опоздал.

 — Не думаю, дружище, — вмешался Кармин. — О каком заклинании идет речь?

 Осмирик поднял над головой потрепанную книжку.

 — Заклинание по обнаружению местонахождения объекта на Земле. Его, наверное, можно будет применить, если немного усовершенствовать с помощью... — Он вдруг обратил внимание на царящую вокруг разруху. — О боги!

 А увидев рядом с Джином высокую нагую женщину — писаную красавицу, — библиотекарь остолбенел окончательно.

 — Думаю, — проговорил он через некоторое время, — вам следует почаще отлучаться из замка.

 Округ Вестморленд, Пенсильвания

 Светало, и Снеголап устал. Его подошвы, всю ночь наступавшие на острые веточки и потаенные камни, распухли и болели. Трудно пробираться по такой местности, не то что по привычной ему чистой, пустой тундре. Здесь крутом столько растительности. Как в тропиках. Да тут и зимой температура выше замерзания!

 Он соскучился по дому, и не только по замку. Ему не хватало шести-семи слоев хорошо утрамбованного снега, под которым — добрая сажень вечной мерзлоты. Вот бы погрузить лапы в этот приятный холод!

 В течение последнего часа он топал по узенькой тропке. Вокруг него сновало много всякой живности. В разные стороны разбегались белохвостые зверюшки, а из зарослей коричневого тростника доносилось чириканье крошечных пташек. Ничего съедобного, даже если не полениться поймать эту мелюзгу. А потом, земная добыча ему не нравилась. Он обожал морепродукты. Жареный нарусник. Вареный краб с четырьмя клешнями, с соусом из ворвани. Медуза, порезанная на аппетитные блестящие кусочки. Вот это еда.

 О Великая Белизна, до чего же хочется есть! Хватит думать о еде, а то можно сойти с ума.

 Он постарался отвлечься.

 Не-а. Не получается. Он голоден, и ничего с этим не поделать. Свежий воздух, вот причина. Воздух здесь странный, сладковатый немного. Но за время пребывания на Земле он привык к местной природе и климату. От запаха леса все соки в нем пришли в движение, и он уже мог думать только о том, чтобы набить пасть бесконечным количеством...

 Пищи. Снеголап уже предвкушал, как будет... Нет, точно можно свихнуться!

 Он ткнулся в дерево и нацарапал когтями коры. Попробовав, выплюнул. Слишком сухо. Попробовал и тростник. Ничего, но безвкусно, как воздух.

 Ни крошки съестного! Но чего же следовало ожидать? Как-никак зима. Отломив молодую веточку, он впился в нее зубами, выплюнул кору и вгрызся в находившуюся под ней свежую зеленую древесину.

 Никакого вкуса. Абсолютно никакого вкуса. В этом мире вообще ни у чего нет вкуса.

 Снеголап попробовал взвыть, но, сам себе удивившись, замолчал.

 — Я схожу с ума, — пробормотал он.

 Прибавив шагу, белоснежный зверь двинулся дальше. Тропинка увела его вниз под горку, затем выровнялась. На пути ему попался узкий ручей, который он перемахнул одним прыжком. Тропинка снова поднялась на холм, перевалила через хребет и, извиваясь, круто пошла на спуск.

 Внизу, у подножия склона, примостилось строение. Человеческое жилище.

 Снеголап подобрался поближе, прячась за сараями, и, выглянув из-за утла, осмотрелся. Все было тихо. Дом стоял, погруженный в темноту. Прекрасно. Он подошел к черному входу и толкнулся в дверь. Дверь была солидная, крепко запертая на засов, но плотники не рассчитывали, что в нее будет ломиться семифутовый получеловек-полумедведь, обладающий силой десяти горилл.

 Мохнатый зверь толкнул дверь посильнее и с мясом оторвал петли, свернув дверь с косяка.