А всего в нескольких милях от того места, где обедал Уолси, запивая грубым красным вином небольшой кусок палтуса — у него совсем пропал аппетит в эти дни, — в замке Саттон, был накрыт стол для ужина, хотя в действительности высокий стол был пуст и только слуги ужинали в Большом зале. Под присмотром Жиля Коука — с разрешения отсутствующего сэра Ричарда — блюда со щукой, морским петухом, линем, угрем, миногами и филе лосося были поданы на стол. Это был постный день — в Рождественский сочельник нельзя есть мясо. Однако эля было вполне достаточно, свободный смех наполнял зал, и в зале раздавались более острые шутки, более громкие и грубые голоса, чем бывало в присутствии хозяев. И, конечно, дошла очередь до тостов. Первый нельзя было не допить до дна — тост в честь хозяина. Затем, с огромным количеством пожеланий — за госпожу Анну, популярность которой среди слуг была искренней и огромной. Потом за молодого господина, за Маргарет и ее мужа, за госпожу Кэтрин, ее мужа и младенца Жиля Роджерса — разве он не родился в этих стенах? И в конце концов за короля и королеву. Бокалы были подняты, и вдруг раздался возглас со стороны кухни:

— За добрую королеву Екатерину. Англии не нужна Нан Буллен.

Жиль Коук нахмурился, когда к этому возгласу присоединились еще голоса.

— Нам не нужны выскочки.

— Да здравствует королева Екатерина!

— Да сгинет Нан Буллен.

— Замолчите, — закричал Жиль Коук, поднимаясь, чтобы его лучше видели. — Тост за Их Светлости.

Когда были подняты бокалы, он вспомнил, как она приезжала в поместье Саттон летом два года назад. Прикрыв глаза, он вспомнил ее магическое обаяние, как он плакал, когда она пела со своим кузеном Томасом Уаттом. Тогда он еще не знал того, что сейчас знает не только он, но и вся Англия: что Его Светлость любил ее и добивался развода для того, чтобы жениться на ней. Но Жиль был одним из немногих простых людей, которые могли понять короля. Шелковые черные волосы и слегка раскосые глаза. Соловей!

В Большом зале в Брайанстоне, украшенном венками остролиста, ветками и гирляндами зелени, застолье было закончено и присутствующих развлекал шут сэра Джона Роджерса. Во главе стола сидел сэр Ричард, рядом с ним Маргарет, а Уолтер Деннис сидел рядом с леди Вестон. Дочь Джона, Алиса, которой было около семи лет, сидела, открыв рот, на коленях у Маргарет, жадно впитывая в себя удовольствие Рождественского вечера и предвкушая следующие двенадцать святочных дней, а маленький Жиль, которому было уже два года, был на коленях матери и радостно отзывался каждому, кто улыбался ему.

Маргарет, крепко прижав к себе девочку, с завистью смотрела на увеличившийся живот сестры, которая ждала уже второго ребенка. С момента выкидыша в начале этого года у нее не было даже намеков на беременность: ее лунные циклы были удивительно регулярны. Но у нее все-таки появился лучик надежды. Этой осенью она побывала при дворе. Ее отец подготовил Уолтера — который наконец-то понял, что должен заниматься чем-то важным — для государственной службы. Пока Маргарет находилась там, ее мать настояла, чтобы она встретилась с очень странным молодым человеком по имени Захарий.

— Дорогая моя, он не только астролог, но и лечит травами. Может быть, он даст тебе какое-нибудь лекарство.

И он действительно дал бутылочку прозрачной жидкости с сильным запахом малины.

— Когда я должна это принимать?

— В середине вашего цикла — во время Рождества.

— В Рождество?

— Да.