|
Ее сын, Фрэнсис Верней, в честь которого был назван Фрэнсис Вестон, присоединился к ней, приехав вечером того же дня со своей миниатюрной женой Элеонорой. Ростом всего пять футов, она была матерью двойняшек-сыновей, тринадцатилетних крепышей, которые приехали вместе с родителями, чтобы исполнять на свадебной церемонии свои роли. Они, если не считать семилетнюю Алису Роджерс, были самыми молодыми из присутствующих. Всех остальных детей оставили дома. Каждый из родителей отдавал себе отчет в том, какие опасности подстерегали их в этих поездках, и для них гораздо спокойнее было оставить малышей в родовом поместье под присмотром служанки и кормилицы. Поэтому леди Вестон была лишена возможности и удовольствия увидеть шестимесячного сына Кэтрин — Ричарда. Жиль Роджерс тоже был оставлен в Брайанстоне.
Вечером, во время банкета в Большом зале, когда разговоры присутствующих заглушали звуки музыки, Фрэнсис подсел к своему отцу: — Сэр, Анна и я хотели бы сказать тебе нечто важное. — Что же именно? — Нам кажется, для всех было бы легче, если бы мы назвали Анну так, как когда-то ее называл отец — Розой. В нашей семье так много женщин, носящих имя Анна. Ты не будешь против, а? Сэр Ричард хотел уже ответить, но в это время голос его брата Уильяма прогремел над всеми присутствующими. — Отличная идея. Я всегда хочу знать, о ком я говорю. Это моя страсть: говорить и думать о людях. И нет ничего хуже, когда не знаешь, кто есть кто. Во время осады Родоса могущественным Сулейманом — каким бесподобным воином он был! — была прекрасная девушка по имени Роза. Язычница, конечно, но необычайно красива. И он уставился на свой бокал, весь уйдя в воспоминания. Фрэнсис желал бы знать — при всем при том, что дядя был правоверный рыцарь, — раскрывались ли занавеси языческого шатра во время этой длительной жаркой осады, и увидел ли сэр Уильям стоящую там девушку Розу с нежной смуглой кожей. И чувствовал ли он, как хорошо сложенная девушка держит его в своих страстных объятиях, а ее чарующий смех разносится в ночном теплом воздухе. Даже ветхие и почтенные дяди сохраняли в памяти эти незабываемые для них дни. — Ты прав, Фрэнсис, — сказал сэр Ричард, снисходительно посмеиваясь над своим братом, который все еще витал в своих приятных воспоминаниях. — Трех Анн в замке Саттон вполне достаточно. — Он пожал руку своей вдовствующей сестре Анне Верней. — Выпьем же все за Розу Пиккеринг! Все подняли бокалы и присоединились к тосту. «За Розу Пиккеринг!» Но слова сэра Ричарда насчет трех Анн стали своего рода предзнаменованием, так как на следующий день прибыло представительство королевского двора, и среди них верхом на черном, как смоль, скакуне, в сверкающих золотом одеждах — волнующая и таинственная особа, сама леди Анна Болейн. Анна Вестон задыхалась от гнева: — Я не могу принимать эту женщину в своем доме, Ричард. Она предала мою подругу, королеву. Я не могу разговаривать с ней. Ее муж повернулся к ней со своим ничего не выражающим лицом. — Ты должна, Анна. Она друг и гость Фрэнсиса, но, что важнее — и значительно важнее! — в ее руках теперь находится власть, после того как низвергнут Уолси. — Ты вызываешь у меня отвращение, Ричард. Единственное, о чем ты думаешь, — это власть и какого лагеря следует придерживаться. Есть ли у тебя преданность? Ты отбросил прочь Екатерину и Уолси, как изношенные сапоги. — Это именно то, что они теперь представляют собой, — спокойно отпарировал сэр Ричард. — Жена, ты хочешь, чтобы твой муж сохранил свою голову на плечах, не так ли? Она кивнула головой, онемев от досады. — Тогда слушай меня. Я знаю, что говорю. |
