Странная группа приблизилась и прошла мимо Анны так близко, что она могла протянуть руку и коснуться их, но она не посмела, ибо они по-прежнему невидящим взглядом смотрели перед собой и, казалось, едва дышали. Они двигались словно покойники, и она почувствовала облегчение, когда они бесшумно вышли в дверь и скрылись.

Теперь она направилась в западное крыло — где были кухня и кладовые. Оттуда она поднялась по винтовой лестнице в верхнюю кладовую. Но сейчас здесь все изменилось, все было не так. Там, где у нее лежали яблоки, хранящиеся в зиму, теперь была изысканная спальня, обставленная в странном стиле. У противоположной стены стояла большая кровать; ее занавеси серебрились от лунного света.

У нее не было никакого желания пересечь комнату, раздвинуть портьеры и заглянуть в альков, но происходящее с ней вышло из-под ее контроля — совсем как у ребенка, у нее совершенно не было сил сопротивляться. Она беззвучно раскрыла портьеры. Слившись, как единое целое, лежали мужчина и женщина. Он — темноволосый, с изящными чертами лица, обнимал свою возлюбленную, руки его покоились на подушке, вокруг одного пальца обвился ее локон. Ах, что это были за волосы! Словно серебряное облако, вспыхнувшее вокруг столь прекрасного лица. У Анны перехватило дыхание. Она подумала, что перед ней одна из самых прекрасных женщин, когда-либо являвшихся на свет. И в то же время она ужасно напоминала ей кого-то. О Боже, конечно, не ту страшную старуху, которая являлась в ее ночных кошмарах? Тем не менее это была она! Анне стало дурно от мысли, что такая дивная красота превращается в уродство. А мужчина, услышав во сне ее восклицание, вздохнул, открыл свои большие сонные глаза и посмотрел прямо на нее. Но было ясно, что он не видит ее, а, может быть, и не мог видеть. Ибо он только лениво поцеловал безупречный ротик возлюбленной и снова заснул.

Вдруг в комнате все закружилось, как в вихре, мелькая и затуманивая взор Анны. Дрожа, она ухватилась за столб кровати, но он как будто таял в ее руках. Пол заходил у нее под ногами, и, посмотрев вниз, она увидела, что ковер изменяется: у нее на глазах менялась сама ткань и цвет, и комната становилась другой. Стены и окна были те же, но обстановка изменилась и была совершенно незнакома Анне. Кровать была уже другая и стояла на другом месте, на кровати лежал мужчина — светлоглазый, который пугливо оглядывался по сторонам. Затем он начал поразительно громко с кем-то разговаривать, хотя в комнате никого, кроме Анны, не было.

— Проклятый дом. Почему я никогда не могу заснуть здесь? Ночь за ночью я вынужден слушать этот чертов звон часов. Снотворное знахаря не помогает. Я в самом деле ненавижу это место. Если бы не Молли, я бы завтра же уехал. Но сейчас она для меня большая поддержка. Когда я сказал ей о женщине в белом — какая избитая фраза! — она, казалось, даже развеселилась.

Затем он начал кричать капризно и воинственно:

— Вы здесь, женщина в белом? Вам доставляет удовольствие преследовать меня, не правда ли? О да, я видел вас. Вы — везде, не так ли? В Длинной галерее, в Большом зале, в этой комнате с вашими проклятыми яблоками. Вам нравится пугать людей?

Вопреки желанию и своему страху Анна обнаружила, что идет прямо по направлению к нему, и в это время проблеск лунного света пробился между занавесками. Мужчина не отрываясь смотрел на нее, его лицо было мертвенно-бледным в полуосвещенной комнате.

— Не прикасайся! — дико вскрикнул он. — Уходи!

Анна беспомощно таращила на него глаза, потом послышался звук приближающихся шагов. Торопливо вошла женщина и спросила:

— В чем дело, Альф? Ты не можешь заснуть?

А стоящий в дверях человек спросил:

— Что я могу для вас сделать, лорд Нортлиф?

Мужчина, лежащий в постели, проворчал:

— Это все проклятая женщина в белом.