— И это был конец господского дома, госпожа. После этого он был заброшен и пришел в ветхое состояние.

— А кто стал владельцем поместья?

Жиль встал. И так он рассказал достаточно. Больше он уже ничего не мог рассказывать, не выдав тайну.

— Я больше ничего не знаю, милорд, — слукавил акробат. — С разрушением дома кончаются и мои познания. История окончена.

Он поклонился.

— Вы довольны мною, сэр? А ваша добрая жена?

Сэр Ричард кивнул.

— Да, рассказ был хорош.

Он бросил ему мешочек с деньгами.

— Почему у Бассетов такая ужасная судьба? — спросила леди Вестон.

Жиль пожал плечами. — Мне пора продолжать путь, миледи. Сегодня вечером у меня акробатическое представление в Уокинге. Только для сельских жителей, но, может, мне удастся заработать пару фартингов.

Он поцеловал руку сэра Ричарда.

— Благодарю вас за вознаграждение, сэр.

И он исчез в лесу так же внезапно, как и появился. Скрывшись из виду, он принялся петь на странном языке. Это было цыганское заклинание к «невидимым людям» охранять от дьявольского сглаза. Ему весьма понравились леди Вес-тон и мальчик, а что касается Кэтрин, этой восхитительной маленькой женщины-ребенка… Жиля вовсе не волновала судьба сэра Ричарда. Этот человек пусть сам заботится о своей судьбе.

В ту ночь Анна Вестон сказала мужу:

— Ричард, я не хочу, чтобы наш дом был построен на месте старого. Я чувствую — если хочешь, можешь смеяться над моими глупыми куриными мозгами, — что Бассеты познали здесь слишком много несчастий; слишком много смертей и странных событий случилось здесь. Я уверена, что дело не просто в чувствах. Можем мы построить дом в парке?

Ричард сидел молча, задумавшись. Он вспомнил лицо Фрэнсиса у родника, смертельно бледное и напрягшееся. Он подумал, что, возможно, Анна права. Ему и самому это место казалось зловещим.

— Я думаю, нам следует строить на новом месте, — сказал он. — Давай поставим дом на прекрасном лугу, который будет приводить в восторг следующие поколения.

Анна вздохнула с облегчением.

— И как мы его назовем, муженек?

— Я думаю, нам следует назвать его — Поместье Саттон.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Король Генрих танцевал. Одетый в ослепительно-белый костюм, расшитый драгоценными камнями, с крепкими ногами и элегантными подвязками, он знал, что является центром внимания. В ту ночь он чувствовал себя вновь восемнадцатилетним юношей, не отягощенным заботами монарха. Он даже не совсем осознавал, почему у него такое ощущение. Может быть, от избытка выпитого вина? Или от того, что ему нравится собственная роль Страстного Желания на бале-маскараде, устроенном кардиналом Уолси? Или потому, что в начале вечера он поднял глаза и встретил ответный взгляд худенькой изящной девушки с волосами черными, как ночь, которая двигалась в танце с присущей только ей горделивой осанкой?

Боже, какие у нее глаза! Темные, но полные золотистых искорок, говоривших о таинственности и страсти, способных привести в восторг любого мужчину. Генрих ощутил прилив мужества. Он ринулся вперед, чтобы взять ее руку, поскольку настал момент Страстному Желанию прийти на помощь Девице-Красавице. Длинные рукава, которые она всегда носила, соскользнули назад, когда он взял ее за руку, и он с изумлением увидел то, чего не замечал прежде, когда порой встречал ее при дворе. Ее левая рука имела неправильную форму. Вбок от мизинца рос еще один крошечный пальчик, тоже с ноготком. Метка ведьм! Девушка ловко прикрыла руку свисающим рукавом. Она подняла взгляд на короля и застенчиво улыбнулась. Он подумал, что если это колдовские чары, то он охотно станет ее жертвой.