«Ему чуть больше двадцати, — подумал итальянец. — Знающие люди обычно старше. Этот мальчик не может знать ничего».

Он смотрел на огромную копну курчавых волос, квадратное лицо, прямой нос и чувствовал необычайную энергию, излучаемую юной фигурой, стоящей перед ним.

— Вы — доктор Захарий?

Да Тревизи просто не мог поверить в это.

Человек снова поклонился, стремительно взмахнув черной бархатной мантией.

— Не удивляйтесь, сеньор да Тревизи. Я — тот, кого вы ищете. Зрелый возраст — не единственное качество тех, кто проникает в темные тайны природы.

— Откуда вы меня знаете?

Доктор Захарий усмехнулся, вдруг став совсем похожим на подростка, и сказал:

— Я видел вас при дворе, сэр. Я вовсе не прочел ваше имя по звездам.

Итальянец стоял, раздумывая. Он никогда раньше не обращался к астрологам, хотя в придворных кругах это стало популярным времяпрепровождением. И те, кто хоть в какой-то степени увлекался оккультными науками, всегда называли имя доктора Захария. Да Тревизи слышал сплетни, что на самом деле он являлся представителем семейства Говардов — внебрачный сын кого-то из семьи герцога Норфлокского — хотя, кажется, никто толком не знал, был ли он ребенком мужчины или женщины из того рода и кто был вторым его родителем. Но все же этот дикий мальчик со спутанными кудрями и янтарными глазами настолько не вязался с его представлением о человеке большой мудрости, что архитектор все еще колебался.

А доктор Захарий продолжал читать его мысли.

— Сеньор да Тревизи, зачем оставаться? Я сожалею, что слишком молод и потому не вызываю у вас доверия. Прощайте!

Он повернулся, чтобы уйти, но отчаяние заставило да Тревизи заговорить.

— Постойте, доктор! Я вас умоляю. Со мной произошло нечто настолько странное, что я нуждаюсь в помощи.

— Вас прокляли?

— Не знаю, она не была похожа на ведьму. Она выглядела такой же испуганной, как и я.

— Пойдемте.

По непонятной причине да Тревизи испытывал страх, поднимаясь вслед за доктором Захарием по темной винтовой лестнице, ведущей на верхний этаж мрачного дома. Но какое дело до разума, если тебя мучает страх чего-то темного, неведомого, угроза чего-то необъяснимого? Именно беспокойство тащило его сейчас за руку на чердак под покатой крышей, служивший астрологу обителью. Итальянец размышлял, сколько знаменитых ног прошло до него по этим ступеням в поисках знания, отрицаемого родом человеческим; скрытого — вернее сказать, запретного — секрета познания самого себя.

При тусклом свете свечей он увидел карты на стенах, под которыми были изображены древние символы, обозначающие знаки Зодиака. Но главным предметом в комнате был стол, покрытый черной скатертью, на котором лежала колода карт со странными рисунками, несколько камней с необычными метками, еще несколько небесных карт с измерительными инструментами, а посреди всего этого — кристалл, мерцающий в свете свечей.

Астролог указал ему на стул, а затем сел сам.

— Расскажите мне, что случилось, — сказал он.

Итальянец начал с несчастного случая с каменщиком, но Захарий перебил его:

— Нет, что было до этого? Расскажите мне о доме, который вы проектировали.

Да Тревизи стал рассказывать о поместье Саттон и был удивлен, как часто астролог останавливал его вопросами: где оно расположено? Жил ли кто-нибудь раньше на этой земле? Какова история поместья?

Архитектор старался, как мог, отвечать на его вопросы. Он очень мало знал о древнем прошлом Саттона и сказал, что только пару раз посещал старые руины помещичьего дома и видел небольшой родник, известный как родник св.