— Вы очень добры, Ваша Светлость.

— Это правда. Маргарет — изумительная невеста, а что касается Фрэнсиса и Энн Пиккеринг — так они будут самой прелестной парой в Англии. Я никогда в жизни не видела такого красивого мальчика. Если бы мой сын остался жив, он был бы сейчас такого же возраста, ведь они родились с разницей всего в несколько недель, не так ли? — Не в силах отвести от него взор, королева продолжала: — А глаза у него, как озера. Анна, раз вы с Ричардом теперь не живете при дворе, я думаю, вам следует послать Фрэнсиса к нам. Генрих, разве из него не получится красивый паж?

Генрих VIII посмотрел на сидящего за столом внизу мальчика.

— Он явно станет самым привлекательным придворным из всех, — ответил он и громко позвал:

— Эй, юный Вестон!

Фрэнсис встал и поклонился.

— Да, Ваша Светлость.

— Ты хотел бы на следующий год прибыть ко двору?

— Конечно, да, — ответил Фрэнсис, и этим вежливым согласием сделал свой первый роковой шаг к гибели.

Но сейчас торжество приближалось к концу, и армия слуг убирала верхние скатерти с обоих больших столов, оставляя нижние скатерти, вышитые шелком и туго накрахмаленные, аж хрустящие под вазами с фруктами, орехами и графинами с бургундским. Настал черед развлечений, и сегодня вечером Жилю предоставлялся огромный шанс. Прошлым вечером — в канун свадьбы — Уилл Сомерс держал аудиторию в восторге своим изумительным балагурством, и Жиль, украдкой слушавший, разумно решил, что в этом ему королевского шута не превзойти. Нет, он сосредоточит внимание на том, в чем Уилл не так силен — пении и акробатических трюках — пусть есть певцы и получше, но во всей Англии всего только несколько столь искусных акробатов, как Жиль из Гилдфорда.

И в этот вечер его голос звучал как никогда чисто и искренне. Запев цыганский любовный романс — он уже прознал о слабости короля к сентиментальному, — он почувствовал прилив вдохновения, почти возвышенности. Это была нежная песня о рыцаре и его прекрасной черноволосой фее леса, и, наблюдая за выражением лица короля, Жиль заметил, что смысл песни имеет для монарха особое значение, хотя и не мог догадаться, какое именно. Откуда ему было знать, что слова песни переносили Генриха в Геверский замок, к его темноволосой фее, Анне Болейн.

Убаюканный словами и звуками лютни, Фрэнсис наконец-то осмелился сделать то, о чем мечтал всю неделю. Под столом он нашел маленькую, как у ребенка, ручку Энн Пиккеринг и пожал ее. И почувствовал, как у него закружилась голова, когда она придвинулась к нему чуть-чуть ближе.

Аккорды песни взмывали под своды Большого зала, и, когда Жиль дошел до последнего куплета, на мгновение показалось, что вся красота происходящего слилась и застыла в единственном драгоценном мгновении. Слушая странные, завораживающие звуки, все молчали, как околдованные. Затем лютня издала последнюю жалобную ноту, и наступила тишина. Колдовство, захватившее всех, рассеялось. Такое более не повторится никогда.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

— И сюда, юный Вестон, вам надлежит являться каждое утро узнавать, какие поручения есть для вас у Его Светлости.

Фрэнсис и сэр Гарри Норрис находились в личных апартаментах короля в Гринвичском дворце. Эти комнаты назывались личными покоями короля, и доступ в них был разрешен только персоналу, непосредственно прислуживающему королю. Никому из других придворных не дозволялось даже переступать порог. Фрэнсис изо всех сил старался не показать свое возбуждение. В пятнадцать лет он стал одним из членов личной свиты короля: новым камер-пажом и одним из немногих, удостоенных чести входить в священные пределы покоев Его Светлости.