— Это — моя кровать, — сказала она, указывая на одну из четырех, стоящих в спальне. — Идите и присядьте на нее, а я принесу вам вина. Но, юный Вестон, у вас такой обреченный вид. В данном случае надо веселиться.

С этими словами она обернулась к нему так, что ему ничего не оставалось, кроме как поцеловать ее как можно крепче. Однако вскоре он понял, что даже не представлял, каким может быть поцелуй, когда ее язычок, как шаловливая маленькая змейка, протиснулся между его губами и коснулся его языка.

— А так, — сказала она, отрываясь от него, — целуются при французском дворе. Вам нравится?

— Да, — ответил Фрэнсис и наклонил голову, желая попрактиковаться во вновь открытом искусстве, все время при этом сознавая, что она неуклонно подвигает его к кровати, пока они вместе не упали на нее. Затем началась такая борьба со шнурками, пуговицами и ленточками, что кратковременная бравада Фрэнсиса вновь улетучилась. В конце концов он сдался, в отчаянии качая головой.

— Ох, какой вы дурачок: неужели я должна за вас делать все? — смеясь, сказала она и, вскочив с постели, начала раздеваться прямо перед ним. К тому времени, когда она дошла до нижних юбок, камзол, штаны и туфли Фрэнсиса уже летали в воздухе в самой распутной манере, поскольку теперь отступать было некуда. Он впервые в жизни увидел перед собой обнаженную женщину, и если бы сейчас вошел сам король, то он все равно не смог бы остановиться.

Когда она скользнула на кровать рядом с ним, он одарил ее еще одним французским поцелуем, а затем оказался на ней и с ее помощью вошел в нее. Когда мир рухнул и взорвался вокруг него, он навсегда простился с мальчиком Фрэнсисом Вестоном. После этого он сказал:

— Но, дорогая, возможно, я еще знаю мало, я все же слышал, что это должно доставлять удовольствие и вам.

— Подождите немного, юный Вестон, — с дерзкой усмешкой ответила она. — У нас еще впереди весь день. Если только вы не торопитесь.

Годы спустя, когда его приговорят к смерти за преступление, которого он не совершал, — преступление, заключающееся в подобной радости с женщиной в постели, — он мысленно вернется к тому первому дню в Гринвичском дворце и тому, как мгновенно он лишился своей невинности. Он подумает, что если его судьи узнали бы об этом, то сочли бы его еще более распутным и ужасным, чем думали они. Но в результате всего происшедшего он испытал только радость. Люси — простодушная проказница с теплыми губами и жаждущим телом, и он — невинный мальчик с радостью познания, так стремящийся ей угодить. Они напоминали двух восторженных детей, когда были вместе эти несколько часов, упиваясь удовольствием, которое дарили друг другу. Когда в половине шестого им пришлось расстаться, они пообещали друг другу встретиться завтра и обменялись множеством самых нежных поцелуев, прежде чем Фрэнсис с беспокойством огляделся и поспешно удалился, а его только что обретенная любовница посмотрела ему вслед.

Торопливо шагая к личным покоям короля, он прошел мимо молодой женщины чопорного вида, направляющейся в комнату, где жила вместе с Люси. Она бросила на него понимающий взгляд, и у Фрэнсиса вдруг возникло такое чувство, как будто он овладел целым миром. Теперь он стал наравне со всеми, начиная с Его Светлости и ниже; он мог слушать мужские шуточки в мужской компании и смеяться в кругу мужчин.

— Ну, — спросила миссис Элизабет Бургавенни у Люси, — вы выиграли пари?

Люси подняла взор. Мгновение ее лицо проказницы оставалось спокойным, а затем заискрилось улыбкой.

— Да, — заявила она. — Я выиграла. И в качестве доказательства — вот зеленая ленточка с его ливреи. С вас пять шиллингов за пари, Бесси.

— Люси Шрусберийская! Сегодня вы заработали на этом…

Она принялась считать по пальцам:

— Сорок пять шиллингов! И пора сменить кислое выражение лица, поскольку вы не только первая заполучили красавца, но еще и разбогатели.