И, поднеся ладонь почти к самому носу Дзениза, сказал:

- *Разжечь огонь*, - и собрал эти слова в кулак. — *Поджарить бесхвосток*

Дзениз посмотрел на него, на меня, улыбнулся, а потом, по-моему, перевёл своим родичам — и они, кажется, поняли.

И мы побежали вниз все вместе — пришельцы с нами.

— Чудесно, Лангри! — сказал я. — Как ты догадался?

— А как малышей учат говорить? *Мне надо быть морально готовым к детям* — рассмеялся он.

- *Дивный будущий папаша!* — хихикнула Ктандизо и улетела на кухню.

* * *

Утро было прохладным, шёл дождь — но уже к полудню распогодилось, а вечер оказался очень тёплым и очень тихим. Над влажными листьями живой изгороди стайками вились мокрушки; мы разожгли костёр в каменной чаше, и ароматный дым сухих ветвей долгостойника разогнал диких насекомых — а Народ попрятался в одежду и в волосы. Только мой паук блаженствовал, уписывая внутренности бесхвостки у меня на плече, а сколопендра Дзидзиро быстренько умяла своё угощение и спряталась между побегами тётиной одежды.

Девушки под руководством тётушки притащили тарелки, решётки с длинными ручками, чтобы жарить бесхвосток прямо на углях, блюдо с лепёшками *для пришельцев, на всякий случай* и два соусника — с *медовым* соусом для лепёшек и с *кисло-сладким*пряным* соусом для бесхвосток. И это всё расставили на плоских камнях, которые издавна так и использовались, если микологам приходило в голову устроить ужин на вольном воздухе. Мы расселись на траве вокруг костра, а пришельцам, по-моему, было сыро — а может, просто травинки неприятно царапали их голую кожу. Дзениз и Гзицино сходили в дом и принесли одеяло. Пришельцы расстелили его и сели. Это выглядело немного смешно — будто они отгородились от земли, травы и леса этим одеялом.

А я заметил, что им вообще сильно хотелось отгородиться. Они отмахивались от мокрушек; Зергей даже сорвал длинную ветку и махал ею, как мускусный олень — хвостом, а Арди прихлопывал тех, которые садились на его тело. Вигдор смахивал с одеяла сверчков и маленьких лесных многоножек, которые туда заползали. В общем, им всем не нравились насекомые; я переглянулся с Нгиланом — мы создали отгоняющий мокрушек секрет и оставили его след на коже наших гостей.

Как только пришельцы поняли, что мы сделали — они на удивление сильно обрадовались. Как подарку. Тогда я и подумал, что они запросто могли убить разведчиков из Роя Нгилана только потому, что им не нравились насекомые, а разведчики кружили вокруг.

Всё-таки редкая еда пахнет так прекрасно, как жаренные на углях бесхвостки, которых не в лесу собирали, а выкармливали дома, листьями белого лопуха. Это даже пришельцы оценили. Дзениз ел бесхвосток вместе с нами — и даже научился их жарить. Арди немного поколебался, но попробовал — а кто их попробует, тот уже не откажется. Вигдор думал дольше, хмуро наблюдал — но его убедили родичи. Перед тем, как съесть первую бесхвостку, он вылил на неё треть соусника — но, по-моему, был приятно удивлён. Только Зергей посматривал на наш пир с отвращением — но Зергей, видимо, происходит из клана, в котором традиционно едят что-то очень специфическое, испытывая неприязнь к незнакомой еде.

К тому же Зергей, по-моему, невзлюбил нашу руконожку. Лге, само собой, пришла к костру, чтобы угостить своих детей человеческой вкуснятиной. Она всегда была до смешного вежливая: её малышня уселась в рядок поодаль, а она сама самым скромным образом дожидалась, пока девушки достанут из огня и остудят парочку бесхвосток. Как такое тактичное и сообразительное существо может раздражать? В клане Зергея принципиально не держат позвоночных животных? Но ведь выходит, что и с Народом его клан не общается?

Мы обсуждали создавшееся положение дел друг с другом, а пришельцы, очевидно, обсуждали его же между собой.