Мы им чужды.

Как, в действительности, интересно складываются наши отношения с этой цивилизацией! Ведь лицин, работавшие в лесу, приняли нас так, что мы почти уверились: в нас смогут увидеть своих. Не иномирную диковинку, не материал для исследований, не опасный объект, а потенциальных товарищей и братьев по разуму. А матриарх, хозяйка, большуха — как бы это ещё назвать — поразмыслила и изменила положение дел. Жаль, хотя решение безупречно рациональное.

Зачем нам привыкать к братишкам-сестрёнкам Кэлдзи? Не надо нам к ним привыкать. Нам ведь предстоит их покинуть — зачем кому-то лишние печали? Всё логично…

Впрочем, обо всём этом мы узнали позже.

В самом начале настоящего контакта нам просто определили место — место гостей. Точка.

И государыня не возражала против нас в принципе, подозреваю, почти исключительно из-за самоотверженности Дини. А я очередной раз поразился его чутью на правильное поведение — и стандартно подумал, что сам бы не рискнул.

Всё-таки для человека ситуация чрезвычайно неловкая: при большом скоплении очень заинтересованной публики устроить этакий лихой стриптиз и позволить пожилой, крайне всеми уважаемой даме внимательнейшим образом обнюхать тебя с головы до ног, не исключая весьма интимных мест. А вокруг — хихикающие барышни.

Положение слегка смягчило лишь понимание, что барышни, покрытые шёрсткой, хихикают не над той обнажённостью, которую имел бы в виду землянин. Для них Динька был голый, как Маугли для волков был голый — не покрытый мехом. Что, разумеется, не может не веселить.

И ещё отлично, что веселит, а не раздражает и не вызывает отвращения.

Хотя, полагаю, отвращение, как и стыд — не те эмоции, которые распространены в лицинском просвещённом обществе.

Впрочем, всё это — лирика и отвлечённости. Факты же таковы: государыня Радзико дала нам аудиенцию, выдала благоухающие временные визы, с нами знакомились её младшие родственники, оставляя на нас автографы, всю ароматическую радугу, нам устроили шикарный завтрак с пирогами, и блинами, и сушёными грибами — а потом наш милый товарищ Цвик предложил нам следовать за ним. Туда, где нам жить надлежит.

А все прочие, по всей видимости, разошлись по своим делам. И моих товарищей-землян это, кажется, оскорбило.

— Я ни черта не могу понять, — говорил по дороге Виктор. — Вот на фига нас сюда привезли? Показать бабке?

— Бабка, Витя, — сказал я, — очень важная особа. Ей нас показали, чтобы она приняла решение о том, что с нами делать. Она приняла. Теперь мы ждём.

— Сколько можно ждать хрен знает чего? — раздражённо вступил Калюжный.

— А ты уже заждался, Сергей? Мы общаемся с ними чуть больше суток.

— А он прав, — сказал Виктор. — Я вот понять не могу: к ним ведь инопланетяне прилетели, ёпт, не жук нагадил же! Ну что они не телятся? Одной бабке показали, другой бабке показали…

— А! Вот ты о чём, — я очень старался не раздражаться в ответ. — Где телевизионщики и прочие журналисты? Служба безопасности? Международные представители? Конференция у них в ООН, если у них есть? Как-то так?

— Ну да, — Виктор, похоже, даже не понял сарказма. — К ним не каждый день прилетают инопланетяне же…

— Витя, погоди, — сказал я уже серьёзно. — Скажи, с чего ты решил, что всё это будет?

— Им что, по фигу инопланетяне?! — возмутился Виктор, а Калюжный закивал согласно.

— Джентльмены, — сказал я, начиная закипать, — а не зажрались ли вы часом? Нас подобрали в лесу, подыхающих от голода и неизвестных земной науке инфекций.