Агент, по причине скудости получаемого от эстонского правительства содержания, скучал над пустым бокалом до часу ночи.

Ровно в это время дверь с размаху открылась, и в подвал вкатилась фигура.

При одном взгляде на нее агент побледнел, трусливо поправил бороду и вытянулся за своим столиком, как столб.

Между тем ничего поражающего будто не произошло.

Вошедший человек молча стоял посреди кабака.

– Нализался? – насмешливо спросили с ближайшего столика.

– Угу! – ответила фигура.

Звуки этого голоса окончательно потрясли агента.

Изнывая от почтения, он попробовал приблизиться к вошедшему, но даже не сдвинулся.

– Не могу! Окончательно не могу! Не смею!

За дальнейшим он только окаменело следил, охая и издавая отрывочные восклицания:

– Он, он! Непременно он! Никто другой!

Хотя пришлец, как видно, не был знаком никому из воров, но его дивное и полное опьянение немедленно вызвало самые жаркие симпатии.

– Присаживайся! На, глотни! Что ж это ты так рано?

– Коньяк пил! – кратко возразил пришлец.

– И еще пей!

– И буду! От меня горничная ушла! Не хочет у изверга служить!

– Осподи! – охнул агент.

Воры хохотали и колотили пьяницу по плечу.

– Бож-мой, бож-мой! – стонал агент. – Какого человека прикасаются.

– Га-га-га! Чего ж она ушла?

– Молчать! – внезапно возопила фигура. – Меня, может быть, всё человечество презирает, а вы смеетесь!

– Дайте ему по шее! Чего он тут раскричался! – решительно посоветовали из угла.

Этого агент снести не мог.

Теряя на ходу свои производственные усы, он отчаянно зашептал:

– Тише, тише! Это Курвиц!

– Что-о-о? Курвиц? Курвиц осмелился пить с честными ворами?

Правильно учитывая создавшееся положение, агент сию же секунду выскочил на улицу.

За ним тяжело вылетело и брякнулось о мостовую бессознательное тело человека, присутствия которого не потерпели даже последние ворюги.

Окончание этой истории.

Телеграмма из Ревеля 26 ноября.

– Военный министр Эстонии Курвиц, утвердивший смертный приговор Яна Томпа, найден лежащим пьяным на улице.

Привычка свыше нам дана

Латвийский военный атташе на приеме у т. Троцкого стащил со стола записную книжку.

Следующий свой визит бравый атташе собирался нанести тов. Чичерину.

Поэтому с раннего утра в Наркоминотделе водворилась паника.

Завхоз рвал и метал:

– Немедленно снять с окна портьеры! Я за пропажу буду отвечать, что ли? Они у меня по описи! Уедет атташе, тогда снова повесим. Иван, уберите со стола чернильный прибор. Он бронзовый. Что? Секретарю надо писать? Тогда позовите слесаря. Пусть прикует цепочкой к столу. Ничего не поделаешь, экстренные расходы по приему латвийского атташе.

Работа кипела.

Хорошую мебель перетаскивали в дальние комнаты и там запирали. Машинистки преждевременно и без всякого аппетита пожирали свои бутерброды.

– Чтоб не пропадали зря. А то он все равно утянет.

За полчаса до налета атташе суматоха достигла высшего предела.

Белые комики

– Итак, мадам, вам придется выехать за пределы Бельгии!

Гонимая мадам Диксон жалобно воззрилась на прокурора:

– Куда я поеду? Никуда я не поеду!

– Поезжайте во Францию.

– Оттуда меня уже выслали.

– Ну, в Голландию!

– А Красин туда поедет? – вкрадчиво спросила гонимая мадам.