Сижу. Но тут пришел один, пломба у него, слава тебе, вывалилась.

Он хватает стул и держит его изо всей силы. Я открыл рот и кричу:

– Дергайте!

– Чего вы кричите? – изумляется врач. – Ничего я драть не могу. Мне еще один больной нужен.

– Зачем? – спрашиваю я. – Зачем вы меня мучите? У меня во рту вместо зуба пожар!

– А кто лампу будет держать? – спрашивает хладнокровный врач. – Нет у нас правильного зубного кресла и – никаких гвоздей.

Наконец приходит еще один парень с побитыми зубами.

Он светит, врач дерет, малиновая девица от моих криков катается на полу, а парень с пломбой пыхтит и держится за стул, как утопленник.

Выдрали…

Бывает же такой снег на голову, что у рабочего болит зуб!

Политграмота плюс корова

На последнем цеховом собрании в Чертково Ю.‐В. после читки политграмоты были разыграны сапоги. На следующей читке будут разыграны часы и серьги одного из телеграфистов.

1

Лектор приятно поразился и почувствовал даже волнение в крови – на политграмоту навалило множество людей.

Правда, в зале с рук на руки перепархивала чья‐то в лоск начищенная пара сапог.

– Товарищи! – начал лектор. – Сегодня нам надо разобрать вопрос о том, что же такое, в сущности, капиталистический строй.

– Хром! – хватающим за душу голосом сказали в углу. – Не видно разве!

В ответ на такое ошеломляющее заявление из середины зала поднялся член союза телеграфист Феодулий и едко заявил:

– Прошу сапог моих не порочить, бо они шевровые, причем цена выигрышного билета только 20 копеек, прошу взявших билет в кредит немедленно внести деньги.

Кое-как Феодулия усадили.

Лекция продолжалась, хотя лектор говорил уже не так бойко.

2

Следующая читка политграмоты носила уже более игривый характер.

По залу летали не сапоги, а золотые серьги. Разыгрывал член союза Кишкин-Кошкин.

На живую руку организованная ударная двойка, под тихий вой лектора о наемном труде, тут же распространяла оставшиеся билеты.

У лекторского стола, связанный по всем четырем ногам, лежал совершенно юный баран.

Он тоже разыгрывался.

Когда читка докатилась до основных противоречий капиталистического строя, к лектору подошел бараний хозяин и ласково сказал:

– Не мучь дитю! Сохнет баран! Тоже лежит от здесь два часа.

Лектор смущенно замолчал, и лотерея началась немедленно.

3

В третий раз собрание встретило лектора с восторгом:

– Пришел, пришел!

– А мы вас ждали-ждали!

– А мы вас жда-жда-жда!

– Можно и начать!

– Мме-мме-мме! – раздался звучный бас.

Лектор глянул в сторону баса и обомлел.

Бас принадлежал взрослой корове шестнадцати пудов весу. – Итак, начнем! – возвестил член союза Феодулий. – Би-ле-ти-ки кладутся в шапку и… Прошу желающих проверить.

Корова приветливо посмотрела на лектора голубыми своими глазами и засмеялась.

Остальная политграмотная лотерея продолжалась в страшном гаме.

4

Так это у вас происходит, дорогие чертковцы, или, может, иначе?

Ассортимент «Четырех королей»

Всё более учащаются случаи принудительного ассортимента. Вместе с ситцем покупателя заставляют брать совершенно не нужные ему неходовые товары.

Настасья Пицун, жена своего мужа, деповского слесаря Пицуна, мать пятерых маленьких и вконец оборвавшихся Пицунов, не вытерпела отсутствия мануфактуры в родном ТПО и помчалась за ситцем в ближайший городок.