Братья оглядели очищенный магазин, прислушались к шелесту денег в кассе и с наслаждением забормотали скороговоркой:

– Принудительный ассортимент!

С улицы неслись божба и зловредная ругань.

Эта история имеет свое окончание.

Через два дня у старшего Капли порвались сапоги, и он пошел к сапожнику.

– Здрасте! – сказал брат.

И сразу осекся.

Сапожник сидел во фраке. Из-под фрака выглядывала новая рубашка из знакомой брату Капли бумазеи – по белому полю зеленые цветы.

Оправившись, дивный кооператор сделал вид, что ничего не заметил.

– Можно на мой сапог заплаточку наложить?

– Можно! – любезно ответил сапожник. – Двенадцать рублей.

– Да что…

Но сапожник пресек дивного брата. Он ткнул себя пальцем в лацкан и строго спросил:

– Это что?

– Фрак! – сказал непонятливый Капля.

– Сортамент это, а не фрак! У вас куплен. С бумазейкой. Бери фрак назад, починю за два рубля. А иначе двенадцать.

– Зачем же мне фрак? – возопил кооперативный гений.

– А мне зачем? – с ехидством спросил сапожник. – Однако я взял!

Уйти Капле было некуда. У него была прекрасная память, и он хорошо помнил, что в эти дни успел одарить всех сапожников небольшого городка ненужными вещами.

И сапожник, пользуясь принципом принудительного ассортимента, одержал над гениальным Каплей страшную победу и взял с него сколько хотел – взял око за око.

Хлебный бес

Конкуренция некоторых агентов по хлебозаготовкам принимает иногда уродливые формы, вплоть до перекапывания дороги, ведущей к конкуренту.

Боевые действия между заготконторами, конкурирующими за урожай села Большие Иван Семенычи, начались с того, что первый заготконторщик нанял себе частных агентов – Штруцеля, Шприце и Зануду.

Начало работы прожженной тройки было явным поражением для второго заготконторщика. Штруцель, Шприце и Зануда залегли в пяти верстах впереди заготконторы и скупили все возы с хлебом, выехавшие в тот день из Иван Семенычей.

К вечеру второй заготконторщик тоже нанял агента. Это был маленький человечек по фамилии Гриб. За 2 копейки с пуда Гриб обещался заманить к своему хозяину весь продажный хлеб.

Глупые Штруцель, Шприце и Зануда лежали в засаде на прежнем месте. Умный Гриб выскочил еще на две версты вперед, первым вынесся навстречу ивансеменычевским возам, дал на копейку больше и завернул рожь в свою контору.

Прожженные возмутились, забежали сбоку и набавили.

Иван Семенычи лениво порвали ярлыки Гриба, и торжествующая троица стала увлекать весь транспорт к себе.

Тогда Гриб в самозабвении лег поперек дороги. Вихрь хлебозаготовки и желание все‐таки заработать свои две копейки с пуда потрясли его душу.

– Сволочи! – закричал он, согласуясь с полученными от заготконторщика инструкциями. – Даю две сверх.

Иван Семенычи усмехнулись и воззрились на прожженных.

– Накладываем копейку! – хором произнесли Штруцель, Шприце и Зануда. – 89 копеек.

– 90! – крикнул облепленный грязью Гриб.

Прожженные заругались и отступили.

Два дня зерно текло ко второму заготконторщику, а на третий день опять наступила зловещая тишина – возы не пришли.

Заготконторщик поехал а разведку и вернулся встревоженный.

– Конечно, они к нам не поедут, если Зануда дает 90 копеек, да еще устроили им на ссыпном пункте куб и бесплатно поят чаем.

– С сахаром? – тревожно спросил Гриб.