|
Я как улитка или страус… Постоянно пытаюсь спрятаться в раковину или в песок, чтобы не знать, не думать, не чувствовать того, что может сделать мне больно… Так проще. И многие со мной согласятся… Зачем мне признавать то, что я влюблена (или почти влюблена) в Иво, когда это признание обернется против меня, смоет меня гигантской волной в океан… Зачем? И даже если вычеркнуть из жизни Иво Алисию, наши отношения… даже на бумаге это выглядит нелепо… они невозможны. Потому что я никогда не смогу перебороть в себе тот страх, то отвращение, которое вызывают у меня в этом смысле мужчины.
Разыгравшийся ветер нешуточно трепал дождевик, который я накинула поверх тонкого свитера. Я продрогла и решила вернуться в поместье, хотя туда меня совсем не тянуло. Бросив прощальный взгляд на серые вспененные волны, на желтые цветы моего одиночества, на белоснежную россыпь известняка, я вздохнула и побрела назад. К тому же днем обещал зайти мистер Колчет, и мне не хотелось заставлять ждать пожилого человека. Хорошо, что Ампаро настояла, чтобы я взяла тоненькую тросточку с блестящим серебристым набалдашником, на которую можно было опереться. Эта тросточка существенно облегчала мне ходьбу. Нога разболелась, поэтому наступать на нее было больно, а трость принимала на себя часть моего веса. Мистер Колчет пришел раньше обещанного. Вымокшая и продрогшая, я стаскивала с себя дождевик, когда услышала знакомый, немного гнусавый голос. — Здравствуйте, Дона… Как ваше самочувствие? Ампаро успела пожаловаться, что вчера вы дадесли себе увечья? Ампаро сильно погорячилась, объяснила я доктору, вовсе никакие не увечья, а всего-навсего банальное растяжение связок… — Здачит, вы последовали моему совету и получаете позитивдые эмоции… — констатировал доктор. — Сырдые бега — интересдое представление… Правда, участвовать в них десколько не безопасно… Что вы и подтвердили собстведым примером. Ну, это дичего… Главное, вам подравилось? — вопросительно посмотрел на меня мистер Колчет. Угу, понравилось… Я расплылась в улыбке — чрезмерно натянутой — и радостно закивала головой. Доктору незачем знать, что весь мой чудесный день был испорчен одним-единственным звонком Алисии и сообщением о ее приезде. А теперь и самим приездом… Но мистер Колчет, наверное, тоже старый прожженный знаток сердец, мне не поверил. — Что-то я не заметил, чтобы ваши красивые глаза лучились радостью. Так в чем же дело? — Я пожала плечами, изображая полное непонимание. У меня все отлично, да и что может быть плохого у девушки, живущей на всем готовом?.. — Вы очедь скрытная, Дона… Было бы лучше, если бы вы хотя бы с кем-то делились своими переживадиями. А вы копите их в себе, раскладываете по пустым коробкам… Что будет, когда эти коробки закончатся, а, Дона? — Я смущенно потупилась и ничего не ответила. Да и что было отвечать, если Фредерик Колчет понял, если не все, то многое о моих «переживадиях»… — Я слышал, мисс Остин вернулась из Аспида. — Я чуть не прыснула со смеху, до чего замечательно его произношение выразило суть событий. — Вы ее, даверное, уже видели… И как ода вам? Отвратительно… Этого я, правда, доктору не написала, ограничившись словом «холодная». Мистер Колчет понимающе кивнул и лукаво улыбнулся. — Эрди Джедкинс, друг Иво… ах, да… вы уже здакомы… того же самого мдедия. А об Ампаро я даже де говорю… Бедняжка собралась увольдяться… Да вы, давердое, и сами здаете… — Я кивнула. — Но вот что самое интересдое… это, разумеется, между дами… В этом, я имею в виду, в холодности, Алисия Отис очень похожа на мать Иво, Элизу Видхэм… Элиза была такой же… деприступной и холодной… Ода почти де замечала бедняжку Иво. |
