– Скажи спасибо этому коньяку.

– Спаси‑бо ему. И тебе то‑же.

– Не спеши с благодарностями, а то потом пожалеешь.

Вейренк улегся на живот, прислонил к двери телефон и направил на него луч фонарика.

– Подает слабые признаки жизни. Попробую позвонить. Ты знаешь номер кого‑нибудь из местных?

– Влади‑слава. Найди в моем теле‑фоне. Говорит по‑фран‑цузски.

– Очень хорошо. Как называется это место?

– Склеп девяти жертв Плого‑йовица.

– Какая прелесть, – заметил Вейренк, набивая номер Владислава. – Девять жертв. Он был серийный убийца?

– Великий вам‑пир.

– Твой друг не отвечает.

– Звони опять. Кото‑рый час?

– Около десяти утра.

– Может, до сих пор летает. По‑пробуй еще.

– Ты ему доверяешь?

Держась рукой за ближайший гроб, Адамберг стоял на одной ноге и был похож на большую встревоженную птицу.

– Да, – сказал он наконец. – Хотя не зна‑ю. Он все время сме‑ется.

XXXVIII

Держась за плечо Вейренка, Адамберг нагнул голову, чтобы защитить глаза от яркого утреннего света. Даница, Бошко, Вукашин и Влад смотрели, как они вылезают из склепа. Первые трое онемели от ужаса и скрестили пальцы, чтобы отогнать злую силу. Даница скорбно разглядывала Адамберга: под глазами зеленоватые круги, губы посинели, щеки белые как мел, на груди – красные полосы, а там, где Вейренк прошелся щеткой, – еще и длинные царапины, покрытые запекшейся кровью.

– Что вы стоите? – закричал Влад. – Если они вылезли оттуда, это не значит, что они мертвые. Помогите же им, черт возьми!

– Не груби, – машинально произнесла Даница.

Всматриваясь в лицо Адамберга, она постепенно стала замечать признаки жизни и вздохнула с облегчением. Но кто был второй? Что понадобилось этому незнакомцу в могиле проклятых? Казалось, двухцветная шевелюра Вейренка напугала ее еще больше, чем жуткое состояние Адамберга. Бошко боязливо подошел к комиссару и подхватил его под руку с другой стороны.

– Пид‑жак, – произнес Адамберг, указывая на дверь.

– Сейчас принесу, – ответил Владислав.

– Влад! – негодующе воскликнул Бошко. – Никто из здешних не заходит туда. Пошли иностранца.

Это прозвучало так грозно, что Влад остановился на полпути и объяснил ситуацию Вейренку. Вейренк передал Адамберга Бошко и спустился по ступенькам обратно в склеп.

– Он не вернется, – предрекла Даница, мрачная как туча.

– Почему у него волосы в рыжих пятнах, как шкура у дикого поросенка? – поинтересовался Вукашин.

Через две минуты Вейренк вышел, неся фонарик, обрывки рубашки Адамберга и его пиджака. Пинком он прикрыл за собой дверь.

– Дверь надо запереть, – сказал Вукашин.

– Ключ есть только у Аранджела, – напомнил Бошко.

Влад перевел Адамбергу и Вейренку этот диалог между отцом и сыном.

– Ключ уже не нужен, – сказал Вейренк. – Я сломал замок, когда вскрывал его отмычкой.

– Надо будет припереть дверь камнями, – пробурчал Бошко. – Странно: он провел в склепе всю ночь, и Вéсна его не съела. Не понимаю, как ему это удалось.

– Бошко спрашивает, не напала ли на тебя Вéсна, – пояснил Влад. – Кое‑кто думает, что она может выходить из гроба, а по мнению других, это всего‑навсего жевака, которая вздыхает по ночам, чтобы напугать смертных.

– Может, она и взды‑хала, Влад, – сказал Адамберг.