Вейренк злился на себя за то, что не захватил спиртного, – но разве такое можно было предвидеть? Без всякой надежды на успех он обшарил карманы брюк Адамберга, нашел там два мобильника и дурацкие, никому не нужные билеты на автобус. Потом подобрал обрывки пиджака и обследовал оба кармана: ключи, презервативы, удостоверение личности – и вдруг его пальцы нащупали три крохотных флакончика. У Адамберга были с собой три маленькие бутылочки коньяка.

– Фру‑асси, – прошептал Адамберг.

Вейренк, очевидно, не понял, потому что приставил ухо к губам комиссара.

– Фру‑асси.

Знакомство Вейренка с лейтенантом Фруасси было совсем недолгим, но он сообразил, что именно хотел сказать Адамберг. Молодчина Фруасси, не женщина, а сокровище, всегда выручит. Вейренк открыл бутылочку, приподнял голову Адамберга и влил коньяк ему в рот.

– Глотать можешь? Получается?

– Да.

Когда бутылочка опустела, Вейренк открыл еще одну и, когда вставлял ее горлышко между зубов Адамберга, почувствовал себя химиком, который переливает чудодейственный эликсир в большую емкость. Опорожнив все три бутылочки, он изучающе взглянул на Адамберга:

– Чувствуешь что‑нибудь?

– Вну‑три.

– Отлично.

Вейренк опять залез в сумку и вытащил оттуда жесткую щетку для волос – только ею он мог расчесывать свою густую шевелюру, в которой застревала любая гребенка. Затем завернул щетку в обрывок рубашки Адамберга и стал тереть ему кожу, как оттирают запачканные грязью бока лошади.

– Больно?

– Чуть‑чуть.

Еще с полчаса Вейренк звучно хлопал по нему ладонями, сгибал и разгибал руки и ноги, растирал его и время от времени спрашивал, какая часть тела уже «вернулась». Икры? Кисти рук? Шея? Коньяк согрел горло Адамберга, и постепенно к нему стала возвращаться речь.

– Теперь попробуем поднять тебя и поставить на ноги. Иначе мы не добьемся, чтобы они заработали.

Опираясь спиной на один из гробов, мощный Вейренк без труда приподнял комиссара и поставил на ноги.

– Нет, ста‑рик, я не чувст‑вую пол.

– Надо постоять, чтобы кровь прилила книзу.

– Это не мо‑и но‑ги, это два кон‑ских копы‑та.

Поддерживая Адамберга, Вейренк впервые за все время осмотрелся: луч его фонарика медленно прошелся по кругу.

– Сколько тут покойников?

– Де‑вять. Но од‑на не сов‑сем труп. Это вампир, Вéсна. Ес‑ли ты здесь, зна‑чит, ты в кур‑се.

– Ничего я не в курсе. Не знаю даже, кто запихнул тебя в этот склеп.

– Кромс.

– Впервые о нем слышу. Пять дней назад я еще был в Лобазаке. Надо, чтобы кровь прилила книзу.

– Как же ты сю‑да по‑пал? Тебя го‑pa от‑рыг‑нула?

– Ага. Как твои конские копыта?

– Од‑но не рабо‑тает. Ковы‑лять смо‑гу.

– У тебя тут есть где‑нибудь ствол?

– В кру‑чеме. Гости‑нице. А у те‑бя?

– У меня теперь вообще нет ствола. Но нам нельзя выходить отсюда без оружия. За ночь этот парень приходил четыре раза, проверял, заперта ли дверь, не доносятся ли изнутри какие‑нибудь звуки. Я ждал, пока он уйдет, потом подождал еще сколько‑то – думал, вдруг он вернется.

– Как же мы вый‑дем? Под охра‑ной Вéсны?

– Под дверью – щель в полсантиметра. Попробую позвонить, может, сигнал и пройдет. Осторожно, не упади, я тебя отпускаю.

– Я стою на од‑ной ноге, да еще от твое‑го ко‑нья‑ка раз‑везло.

– Скажи спасибо этому коньяку.

– Спаси‑бо ему. И тебе то‑же.

– Не спеши с благодарностями, а то потом пожалеешь.