Ретанкур, которая вначале расцвела от радости, увидев Адамберга живым и здоровым, при первом же упоминании о вампирах и «заповедном месте» заняла глухую оборону. Но ведь нельзя не признать, заметил Адамберг, что фамилии жертв и их родственников начинаются на «Плог». Что старик Водель, внук Андраша Плога, написал фрау Абстер, дочери Эрики Плогерштайн, открытку, в которой предупреждал о грозящей ей опасности и просил «оберегать наше царство», то есть, по сути, спасти от уничтожения семью Плогойовиц. Что его самого, Адамберга, заперли в склепе, где похоронены девять жертв Петера. Что коллекция отрезанных ног – а ноги покойникам отрезают, чтобы они не могли выйти из могилы, – была выставлена у ворот лондонской резиденции Плогойовица – Хайгетского кладбища. Что среди этих ног оказалась пара, принадлежавшая некоему Михаю Плогодреску. Что Пьера Воделя‑Плога и Конрада Плёгенера убили тем самым способом, который применяется для обезвреживания вампиров: их не просто лишили жизни, а превратили в бесформенную массу, начиная с наиболее важных частей тела, таких, как большие пальцы на ногах и зубы. Что была проведена тщательная работа по разрушению телесной оболочки, духовной сущности и механизма принятия пищи. Так делают, чтобы вампир не мог восстановить свое тело на основе хотя бы одного сохранившегося фрагмента и вновь обрести демоническую силу. Вот почему убийца разбрасывал по комнатам измельченные фрагменты тел: с той же целью в прежние времена у вампира отрезали голову и клали ее между ног. И наконец, Аранджел – это такой сербский Данглар, пояснил Адамберг, желая придать весомости своим аргументам, – утверждает, что семья солдата Арнольда Паоле, бесспорно, погибла по вине Петера Плогойовица.

Материалисты были в шоке, умеренные кивали и делали пометки в блокнотах. А Эсталер выслушал рассказ комиссара с напряженным вниманием. Он вообще не подвергал сомнению слова Адамберга и когда они звучали трезво и реалистично, и когда казались полным бредом. Но в моменты интеллектуального противостояния между комиссаром и Ретанкур его безотчетный восторг перед этой могучей женщиной приводил к мучительному, непреодолимому душевному разладу.

– Поймите, Ретанкур, мы не занимаемся поисками вампира, – жестко сказал Адамберг. – Мы не гоняемся за парнем, которому в начале восемнадцатого века воткнули в сердце осиновый кол. Вам это ясно, лейтенант?

– Вообще‑то не очень.

– Мы ищем неуравновешенного потомка Арнольда Паоле, который знает имя своего предка и историю своего рода. И обвиняет в своих бедах давнего семейного врага – Плогойовица. И уничтожает все его потомство, чтобы избежать страшной участи – стать, в свою очередь, вампиром. Если вам, лейтенант, расскажут о человеке, который убивает черных кошек, поскольку уверен, что они приносят ему несчастье, вы ведь не назовете эту историю нелепой, невероятной, необъяснимой с точки зрения логики?

– Нет, – согласилась Ретанкур.

Несколько материалистов поддержали ее одобрительным хмыканьем.

– Ну вот, мы имеем дело с тем же самым. Только в увеличенном масштабе. Можно даже сказать, в гигантском.

После второго перерыва Адамберг обрисовал план дальнейших действий. Составить родословную Плогойовицев, выяснить, где живут потомки Петера, и позаботиться об их безопасности. Сказать комиссару Тальбергу, чтобы он взял под охрану фрау Абстер.

– Поздно, – с сожалением произнес своим тонким голосом Жюстен.

– Опять то же самое? – после паузы спросил Адамберг.

– Да, то же самое. Тальберг позвонил сегодня утром.

– Это работа Арнольда Паоле, – сказал Адамберг и долгим взглядом посмотрел на Ретанкур. – Надо обеспечить охрану остальным членам семьи. Тальберг поможет их найти – свяжитесь с ним.