– Нет, не знал. Но он обещал мне, что однажды я стану богатым.

– По сути это то же самое, – сказал Мордан и растянул рот до ушей, как человек, который, взяв с тарелки рыбину, впивается зубами ей в бока. – Он заранее предупредил вас, что вы будете его наследником.

– Нет. Он увидел это, когда гадал мне по руке. Он умел читать все эти линии и научил меня. Вот. – Он показал на свою правую ладонь, у основания безымянного пальца. – В этом месте он прочел, что я стану богатым. Но ведь это не означало, что речь шла о его деньгах, верно? Я играю в лотерею и подумал, что меня ожидает крупный выигрыш.

Эмиль вдруг замолчал и стал разглядывать свою ладонь. Адамберг, наблюдавший за жестокой игрой в аиста и рыбу, увидел, как на лице садовника промелькнула тень давнего страха, нисколько не связанного с агрессивным поведением Мордана. Наскоки майора, по‑видимому, ничуть не пугали, даже не раздражали его. Нет, это было связано с линиями на его ладони.

– Он прочел у вас на руке что‑то еще? – спросил Адамберг.

– Да нет, ничего особенного, кроме будущего богатства. Он считал, что руки у меня самые обычные, и говорил, будто это большая удача. Я не обижался. Но когда я захотел посмотреть на его руки, тут вышла осечка. Он сжал кулаки. Сказал, там и смотреть нечего, у него на руках вообще нет линий. Нет линий! Он так разозлился, что лучше было не настаивать, в тот вечер мы даже не играли в крестики‑нолики. Нет линий! Это ненормально. Если бы я мог увидеть тело, я бы проверил, правда это или нет.

– Увидеть тело нельзя. Но так или иначе, от ладоней ничего не осталось.

Эмиль с досадой пожал плечами и стал разглядывать Ретанкур, которая шла к ним размашистой, совсем не грациозной походкой.

– Эта на вид незлобивая, – сказал он.

– Внешность обманчива, – предостерег его Адамберг. – Она самая опасная из всех моих людей. Работает здесь со вчерашнего утра, без перерыва.

– Как же ей это удается?

– Она умеет спать стоя. И не падает.

– Это ненормально.

– Точно, – согласился Адамберг.

Ретанкур остановилась перед крыльцом и утвердительно кивнула обоим коллегам.

– Порядок, – сказала она.

– Отлично, – отозвался Мордан. – Будем двигаться дальше, комиссар? Или продолжим занятия хиромантией?

– Я не знаю, что такое хиромантия, – сухо ответил Адамберг.

Что случилось с Морданом? С этим облезлым старым аистом, славным, приветливым, прекрасно знающим свое дело? Безупречным в работе, неистощимым на смешные и занимательные истории, умевшим складно говорить и улаживать конфликты? Адамберг знал, что Мордан обиделся, когда на коллоквиум в Лондон отправили не его, а Данглара. Однако его включили в состав делегации, которую в ближайшее время собирались отправить в Амстердам. Это вполне достойная замена. Кроме того, Мордан не смог бы надолго затаить обиду, и уж тем более – лишить Данглара поездки в любимую страну.

– Это гадание по руке. Иначе говоря, способ убить время. А времени у нас мало. Эмиль Фейян, вы раздумывали, где вам переночевать сегодня. Кажется, этот вопрос улажен.

– В доме, – предположил Адамберг.

– В сарае, – поправила его Ретанкур. – Место преступления еще опечатано.

– В камере предварительного заключения, – сказал Мордан.

Адамберг отошел от стены и, засунув руки в карманы, сделал несколько шагов по аллее. Гравий скрипел у него под ногами, он любил слушать этот звук.

– Это не в вашей компетенции, майор, – отрывисто выговорил он.