Ей сейчас хотелось одного: взять у сына бейсбольную биту, которую они купили два дня назад, и раскурочить голубой «Понтиак» к чертовой матери! Невыносимо было смотреть на лицо Николь, сведенное судорогой боли…

— Девочке очень хотелось, чтобы отец проявил неслыханную щедрость.

— Да все я понимаю! — раздраженно прервала Николь. — Но неужели ты не могла отказаться?!

— И обидеть Нору?

— Ну, если ты предпочла обидеть меня и Маргарет, тогда, конечно…

— Я вовсе не хотела никого обижать! — вскрикнула Кэтрин, но оторваться от спасительного дивана не решилась. — Господи, Николь! Ну, это же ничего не значит.

— Не значит? — Николь до боли сжала кулаки. — Да ты теперь обязана ему по уши! Неужели ты действительно не понимаешь?!

Женщина сжала руками голову:

— Я ничем ему не обязана! Я не просила у него машину, я даже отказывалась от нее. Но, понимаешь, ему так хотелось угодить Норе…

Повернувшись к ней, Николь оперлась об узкий подоконник, и произнесла задумчиво:

— Нора… Всюду рядом с ним эта девочка…

— Если ты надеешься настроить ее против отца, — встревожилась Кэтрин. — Нет, Николь! Ничего не выйдет. Она слишком любит его.

— Неужели?

— Гораздо больше, чем Маргарет… Она никогда не захочет уйти от него с матерью.

— Если только…

Кэтрин подалась вперед:

— Что?

— Если только что-нибудь не разочарует ее в нем, — процедила Николь.

«Куда делся тот радостный свет, что был в ней, когда мы встретились? — с тоской подумала Кэтрин. — Неужели это я погасила его? Тем, что мое появление придало ее желанию отомстить реальные очертания… До этого она злилась на Рона, как ребенок, и только когда видела его. Эта обида не застилала ей свет… А теперь она ничего не хочет замечать, кроме Замка на горе».

— Не надо вмешивать в это дело Нору, — попросила Кэтрин, почти не надеясь быть услышанной. — Рон испортил твое детство…

Николь издала язвительный смешок:

— Испортил!

— Уничтожил, — поправилась Кэтрин. — Но это не значит, что в отместку должна страдать его дочь.

— Нет? — насмешливо переспросила Николь. — Неужели не значит? Ты уже так привязалась к этой девочке?

— Она ни в чем не виновата!

Николь поморщилась и, оторвавшись от подоконника, прошлась по комнате, касаясь кончиками пальцев росших в горшках цветов.

— Да успокойся ты… Неужели ты думаешь, что я причиню этой девочке зло? Если помнишь, я как раз и хотела дать им с Маргарет свободу…

— Но они не хотят освобождаться от Рона! — воскликнула Кэтрин, потом сама усомнилась: — Ну, Маргарет, может, и хочет… Но только не Нора! Она любит отца.

— Ты уже говорила это, — напомнила Николь. — Знаешь, я ведь тоже любила своего.

Собравшись с мыслями, Кэт рассудительно проговорила:

— Насколько я успела понять, Маргарет — истеричка. Если они с девочкой останутся вдвоем, болезнь Норы не пройдет никогда. Да Маргарет и не хочет этого! Она делает все, чтобы видения Норы продолжались. Даже сад не хочет привести в порядок.

Николь прищурилась:

— Ты же сама взахлеб рассказывала, как тебе понравился этот сад.

— Да, но…

— Кэтрин! — голос подруги зазвучал требовательно.