Майк кивнул, но женщина почувствовала, что не убедила его. Тогда Кэтрин добавила:

— И потом, знаешь, у них ведь не каждый день так весело. Я такое впервые видела, а ведь я у них уже дней десять работаю.

Подняв голову, мальчик серьезно сказал:

— А я думал, они всегда такие. И еще, мам, я так и не понял: почему ты говорила, что Нора немножко странная? Я ничего такого не заметил.

— Я тоже, — слегка покривила душой Кэтрин. — Наверное, она просто немного стеснительная и боится ходить в обычную школу. Может быть, если ты ей расскажешь, что там ее не ждет ничего страшного, то она решится и пойдет туда на следующий год.

Паренек сразу принял солидный вид:

— Ну, хорошо, я расскажу. А то ведь так и будет всю жизнь дома сидеть! Что хорошего?

— Вот именно, — подвела итог Кэтрин и стряхнула сына с кровати.

Пора было начинать очередной день.

15

С хозяйкой дома Коллизов Кэтрин увиделась только недели через две, когда уже почти потеряла надежду чем-либо помочь Николь. Непринужденно, будто это было давно заведено у них, Маргарет заглянула в комнату дочери во время занятий французским языком, и, впервые приветливо улыбнувшись Кэтрин, уселась с чашечкой кофе на софу возле раскрытого окна. Ее легкий зеленоватого оттенка брючный костюм, прозрачная ткань которого колыхалась от движения воздуха, делал Маргарет похожей на ту лесную фею, о которых рассказывала Нора.

«Интересно, — подумала Кэтрин, — сравнивала ли она свою мать с этими феями?»

На секунду утратив способность говорить, Кэтрин поздоровалась и продолжила урок, изредка бросая в сторону окна настороженные взгляды. Нора же вела себя, как обычно, будто и не замечая матери. Ее ужасно забавляло французское произношение, и этот урок она с молчаливого одобрения учителя воспринимала скорее как игру. Обычно Нора изображала кошку, которая мурлыкает по-французски, и то и дело выгибает спинку.

Кэтрин уже почти забыла о присутствии Маргарет, когда та неожиданно произнесла вслух какую-то фразу по-испански.

— Простите, — насторожилась гувернантка, — испанским я не владею.

Маргарет повернулась. На губах ее опять играла улыбка, к которой Кэтрин еще не успела привыкнуть. Что-то было в ней неприятное, то ли насмешливое, то ли злое.

«А, может, боязливое», — предположила Кэт, не забывавшая о положении этой женщины. В которое, правда, верилось все меньше…

— Жаль, что не владеете, — посетовала Маргарет. — Я предпочла бы, чтобы Нора изучала испанский. Тогда она смогла бы прочесть «Дон Кихота» в подлиннике. Это великая книга.

— Я читала только перевод…

— Ну, само собой. Вы почувствовали этот роман?

— Почувствовала? — это слово показалось Кэтрин неожиданным. — Да, пожалуй. В нем есть особая энергетика…

Маргарет откровенно поморщилась:

— Как теперь все любят говорить об энергетике! Можно подумать, что все действительно улавливают ее или видят ауру другого человека… Ничего подобного! Об этом говорят только потому, что это модно!

— Возможно, вы правы. Наверное, вы больше размышляли об этом, — пробормотала Кэтрин извиняющимся тоном.

Ей было неприятно, что этот разговор происходит при девочке, которая может легко утратить доверие к учительнице, если выяснит, что той далеко не все известно в этом мире.