– Замечательно, моя дорогая, ты просто прелесть.

– Вы должны вернуться в половине четвертого.

Дейзи хмуро взглянула на невысокого конюха, который держал под уздцы лошадь. Легкий бриз, играющий ее волосами, будто стер недовольство с ее лица.

– Вы просили напомнить вам, – нимало не смущаясь произнес конюх.

Дейзи улыбнулась, вспомнив, что она сама дала такое распоряжение, когда вернулась, чтобы переодеться.

– В половине четвертого, – повторила она со вздохом и подошла к лошади. – Но я, вероятно, опоздаю, если…

– Лучше не надо, – перебил Регги, строго глядя на нее снизу вверх.

Он работал в доме с тех давних пор, когда она была еще ребенком, и знал все, что происходит вокруг. Его заранее предупредили о том, что Дейзи должна вовремя встретиться с Импресс.

– Ты что, приказываешь мне? – спросила она с улыбкой, хотя ее шелковистые брови все еще были нахмурены.

– Да, конечно, – ответил он с вызывающей улыбкой. – Во всяком случае, ничего с вами не случится, если поедете в Париж. Тут говорят, что Париж очень красив в это время года… Весна и все такое.

– Тогда поезжай сам, Регги, и избавь меня от этого, – сказала Дейзи.

– Если бы я был так образован, как вы, ейбогу, поехал бы за границу, чтобы помочь мисс Импресс.

Имресс была любимицей всей прислуги. И не только потому, что она хорошо относилась к каждому из них, но и потому, что была единственной женщиной, которая сумела приручить самого закоренелого холостяка в штате Монтана.

– Это чертовски утомительная работа, Регги. Я лучше бы осталась здесь.

– А разве не утомительная работа носить в себе ребенка девять месяцев? У мисс Импресс в связи с новорожденной не было времени даже выспаться, так что, я считаю, у вас нет выбора. И не слишком загоняйте мне Золотую Девочку, я же знаю ваш темперамент. Помните, что я жду вас в половине четвертого, не опаздывайте.

– Ты слишком дерзок, Регги, надо бы тебя уволить.

– Не знаю, насколько я дерзок, но вы все же возвращайтесь вовремя. Если бы ваш отец не нуждался во мне, чтобы содержать здесь все в полном порядке, он бы уже от меня избавился, – дружески ухмыльнулся Регги.

Еще с тех пор как Дейзи носила короткие платьица, он воспитывал ее и всегда выслушивал, когда она нуждалась в утешении.

– Не знаю, может быть, и не вернусь, – объявила Дейзи, надув губы.

– В половине четвертого, мисс Дейзи, – донесся до нее голос Регги, когда она уже неслась вскачь.

Дейзи мчалась на лошади полным галопом по низким холмам, овеваемая свежим весенним ветром, теплым солнцем, запахом цветущих растений и молодых листьев. Одетая в кожаные гамаши и мокасины, а также в теплую шерстяную рубашку, защищавшую ее от холодного горного ветра, она таким образом избавлялась от всех житейских проблем, от суеты рабочего дня, от давления в суде и от злобного невежества Райана Нотта. Она ежедневно совершала прогулки верхом для духовного обновления, это была своего рода терапия. Она ездила в горы, чтобы беседовать с духами предков, чтобы убедить себя в принадлежности к народу абсароки и его культуре.

Спустя какоето время, проскакав несколько сот ярдов, она оказалась в зеленой осиновой роще. Золотая Девочка замедлила ход при виде маленького пастбища и повернула к грохочущему потоку, несущемуся вниз с покрытой снегом горы. Кобыла жадно глотала ледяную воду. Дейзи неподвижно сидела, задумчиво наблюдая за ней, но мыслями была очень далеко от окружающих красот, размышляя о предстоящей поездке в Париж.

Улыбнувшись, она потрепала лошадь по загривку и произнесла:

– А может, я и не вернусь сегодня. – Она говорила так, будто индейский пони мог ее понять. Сойдя с лошади, она бросила уздечку на траву и похлопала по лоснящемуся мускулистому боку.