– Поднимайте! – прокричал Трэй, заглушая звук воды, прежде чем вернуться назад к отставшим. Через мгновение он помог Этьену подхватить Тревани, и они вместе помчались к клети.

– Дверь! Дверь! – кричал Трэй, размахивая свободной рукой.

Барабан начал медленно вращаться, клеть прошла первые дюймы от отметки 2433. Еще пять секунд – и они будут в безопасности. Но стена воды опередила их: толкнув Трэя и Тревани в медленно поднимающуюся клеть, она смыла Этьена, оттащила от клети, от ствола, в туннель, расширяющийся на запад от подъемника, в полную черноту, поскольку фонари уже давно вышли из строя, в удушающий водоворот.

Бессильный, как лист в наводнение, он находился в двух тысячах футов под землей. Этьен задержал дыхание, пытаясь справиться с паникой. Он еще не мертв. Пока не мертв. Черт! Но образы, мелькающие в сознании, картины прошлой жизни, Дейзи, его дети, Гектор, мать… пугали наступлением последнего момента существования.

Его легкие почти разрывались. Чудовищная сила втянула его в узкое отверстие, и он ударился о твердые камни. Защищая голову руками, Этьен пытался преодолеть течение воды, увлекающее его, и задавался вопросом, умрет ли он от боли в легких или не выдержит и вдох нет воду.

Его последняя сознательная мысль была о Дейзи. Вот она улыбается через обеденный стол, сидя в его ночной рубашке, блестящие волосы рассыпались по плечам, губы в сахаре. Я люблю тебя, я всегда буду любить тебя, обещал он.

Боль в легких стала нестерпимой, невыносимой. Страшный удар рванул его плечо, заглушая боль в легких, голова врезалась в каменный выступ. Смерть была совсем рядом. И темнота накрыла его.

Трэй, Лунд и Тревани вывалились из клети на отметке шесть и лежали на полу, тяжело дыша. Первые двести футов их подъема проходили под водой, и они вдохнули воздух только тогда, когда поднялись выше затопленного водой туннеля.

В первый момент никто не мог говорить, легким все еще не хватало воздуха, и, когда Тревани смог вытолкнуть из себя первые сбивчивые фразы, они выражали общее мнение:

– Дьявол! Я обязан ему жизнью.

– Даже если бы мы смогли туда вернуться, – добавил Лунд, и его слова прерывались тяжелой одышкой, – он уже… мертв… сейчас.

Они все понимали: в любом случае никто не сможет туда вернуться, даже если вода, затопившая шахту, не дошла до верха.

Совсем упавший духом от этой ужасной трагедии, случившейся в последние секунды, Трэй поднялся на ноги и убрал мокрые волосы с лица грубым широким жестом. Хотя удар был жестоким, но катастрофа, продолжающаяся в шахте, не давала им времени на переживания. Наводнение, которое убило Этьена, могло унести еще много жизней, если вода не остановится в другой шахте. Они должны были немедленно вернуться, чтобы выяснить, что можно сделать для того, чтобы сохранить жизнь другим людям.

Черт побери, подумал Трэй, заставляя себя двигаться несмотря на смертельную усталость. Эта преисподняя забрала Этьена. Как я посмотрю в глаза Дейзи?

Но – проклятье! – еще бы несколько секунд – и Этьен был бы жив. Он чувствовал, что сейчас заплачет. Что он скажет Дейзи?

– Очень жаль, босс, – сказал Тревани, стараясь не отстать от Трэя, который начал двигаться вниз по туннелю. Тревани видел растерянное выражение на лице Трэя и чувствовал себя виноватым. – Он не должен был помогать мне, я обязан был выбираться сам.

– Ты не виноват Билли. Никто из нас не был уверен, что вернется. И он знал, на что идет. Не имело смысла искать виноватых. Герцог был мертв.

Если бы воскрешение было возможно! Трэй взял бы вину на себя и с радостью принял епитимью. Он не пустил бы Этьена в шахту. Но в любом случае де Век не стал бы его слушать – он был из тех, кто принимает решения самостоятельно.

Но, Бог мой, что делать теперь Дейзи? Трэй чувствовал себя опустошенным.