— Как прошла консультация?

— Лучше, чем я ожидал. — Решив, что чем скорее она прикроет свою прелестную плоть, тем лучше это будет для них обоих, он протянул ей полотенце. — У меня была встреча с твоим отцом.

— О, Грант, не может быть!

— Представь себе, может! — сказал он, тряхнув полотенцем.

Но она все так же стояла вдалеке, не осознавая, что мерцающие огоньки, отражающиеся в воде, вырисовывают каждый изгиб ее тела.

— По поводу меня, я угадала?

— По поводу нас, — сказал он. — Прикройся, замерзнешь.

— При двадцати семи градусах, Грант, вряд ли мне удастся, как ты выражаешься, замерзнуть. Ну и как прошла встреча «в верхах»?

— Я бы сказал — положительно, зная нрав твоего отца, — начал он, подходя ближе и стараясь сосредоточиться на словах, так как было невероятно трудно оторвать взгляд от легких тряпочек бикини, неизвестно как державшихся на этом божественном теле, — мы с Сэмом никогда не станем друзьями, но взаимопонимания достигнем. Подойди, я вытру твои волосы.

Он накинул полотенце на ее плечи.

— Почему ты не сказал мне, что собираешься встретиться с ним? Я бы пошла с тобой.

— Это должен был сделать я один, разговор сугубо мужской.

Ее тело было так близко от него, что влажные кончики ее грудей легонько коснулись его рубашки.

— Зачем я пришел? Ты — искусительница, — хрипло сказал он.

Взгляд, который она обратила на него, древний взгляд Евы, подтвердил его правоту.

— И зачем же? — Оливия обнимала его за шею.

— Я, наверное, мазохист. Лучше остановиться, милая, если…

— Если что? — сладострастно прошептала она ему на ухо.

— Послушай, Лив, мы заключили соглашение.

— К сожалению, — вздохнула она.

Но сейчас это не имело никакого значения. Умышленно или наоборот, его язык скользнул по ее губам и стал вкушать запретный плод, самый сладкий на свете. Чувствуя, что теряет самоконтроль, Грант тем не менее, остановиться уже не мог.

Полотенце соскользнуло с ее плеч. Его руки последовали за ним и легли на ее обнаженную талию и, когда ее бедра инстинктивно прижались к его бедрам, ему показалось, что он сейчас взорвется.

Бессознательно он запустил пальцы под резинку ее купальных трусов и прижал руки к маленьким ягодицам, массируя и сжимая их. Неужели прошло больше семи лет, с тех пор как он погружался в нее? Воспоминания вызывали невыносимое желание вновь ощутить незабываемый экстаз.

— Раздевайся, Грант, — умоляла она, настойчиво теребя его одежду. — Возьми меня, Грант.

— Я… готов, но мы же… — Он, не мог закончить фразу… Она убивала его! Быстро и умело, ее пальцы заползали под его рубашку. Он никогда не думал, что наслаждение может быть таким мучительно острым. — Дорогая, — пробормотал он, мучаясь, страдая, но отстраняя, ее от себя. — Любимая, прости меня.

— За что? — буквально выкрикнуло за нее страстно и отчаянно ее желание. — Грант, пожалуйста! Мы оба хотим этого.

— Да, — тяжело вздохнул он, испарина выступила на его лбу. — Поддаться желанию легко, но намного умнее не поддаться, потому что каждый раз, сталкиваясь с трудностями прошлого, мы обращаемся к сексу, чтобы найти решение. Это стало нашей панацеей, легким способом отвлечь себя от того, чтобы выяснить источник наших проблем. Я не хочу снова делать это, Оливия.

Оливия, возбужденная, страстно ждущая его ласки, не сразу пришла в себя.