Начинается неспешный отсчёт, а в моей голове мошкарой роятся мысли. Значит вот чем она в прошлый раз накрыла того Нову кселари. Правда, в той схватке условия были явно совершенно иными, потому что и двигались они гораздо шустрее, чем позволила бы ступень F, и способности активно использовали.

Всё это сейчас не важно. Значение имеет лишь то, что будет дальше. Наш поединок неизбежен, поэтому я фокусируюсь на Супернове и бросаю формальный вызов на поединок.

В этот раз нас не переносит в иной мир. Возможно, потому что вокруг нет никого, кто мог бы нам помешать. Лишь ещё один купол блокирует ближайшие полсотни метров.

Арианнель опускает руку к кобуре, её пальцы подрагивают в сантиметре от рукояти револьвера. Инстинктивно я принимаю боевую стойку в ответ, хоть мой разум и протестует против надвигающегося боя.

Кажется, реальность замирает на вдохе.

Мы стоим друг напротив друга посреди заснеженного поля. Ветер треплет волосы и посвистывает в ушах. Холод запускает пальцы под кожу.

Я неотрывно смотрю в неподвижное, как маска, лицо Горгоны. Оно не выражает ровным счётом ничего — ни злости, ни печали. Лишь бесконечная усталость таится в глубине её глаз.

Наверняка, я выгляжу таким же отстранённым. Внутри царит смятение. Недоумение, гнев, тоска — всё смешалось. Зачем? Мы ведь только-только начали находить общий язык… Я доверял ей, а теперь…

Мы неотрывно смотрим друг другу в глаза. Время капля за каплей ведёт свой бег из туманного будущего в далёкое прошлое. Любое движение — сигнал к началу боя. К смерти одного из нас. Револьвер на моём бедре кажется невероятно тяжёлым. Сердце гулко стучит в груди. Рот пересыхает.

Еле слышно щёлкают секунды обратного отсчёта, и…

Рука Горгоны молниеносно мечется к кобуре.

Я едва успеваю среагировать, выдёргивая собственный револьвер. Начинаю смещаться влево, пытаясь уклониться, но оппонентка оказывается быстрее на долю секунды. Гудение выстрела оглушает, луч плазмы пробивает мне грудь. От ужасающей боли мутится в глазах. Быть может, я умираю, потому что лёгкие вспыхивают напалмом, и вдох замирает на губах.

Но всё же я рефлекторно успеваю нажать на курок! Даже искалеченное тело работает, как отточенный механизм.

Моя пуля настигает Арианнель, разрывая плотную белую ткань, облепившую её бесцветную кожу.

Мы падаем на снег почти одновременно. Я хриплю, захлёбываясь кровью. Тёмный дым поднимается из левой половины груди, одно лёгкое перестало существовать. Спазм боли грозится отправить меня в обморок, из которого я уже не выйду.

Подняв голову, вижу, что мой противник лежит на спине, не шевелясь.

Нет, медленно она тянется к поясу.

Оружие?

Граната?

Её пальцы скрываются в кармане, чтобы через мгновение достать оттуда металлический портсигар. Со щелчком распахнув его, она дрожащей рукой прикладывает самокрутку к губам.

Никто не узнает, каких усилий мне стоит заставить себя подняться с промёрзлой земли. Снег уже напитался моей кровью и сейчас остужает потряхивающее тело. Меня штормит, но я двигаюсь вперёд на непослушных ногах.

Арианнель всё так же лежит на спине и выпускает редкую струйку дыма. Её глаза устремлены в серое небо сквозь прозрачный купол.

— Надеюсь, когда-нибудь ты поймёшь… почему всё так вышло между нами, — глухо тянет она.

Я кашляю, захлёбываясь кровью, и хриплю в ответ:

— Не надо было… весь этот спектакль. Мы могли…

— Нет, не могли, — жёстко обрывает она, опуская глаза на меня. — Я предала Стрелков. Моё время истекло. Стань для этих людей… кем я не смогла. Помни, один ради многих… Многие ради всех. Найди его, партнёр. Призови к ответу!

Желваки играют на моём лице. Лишь адреналин не даёт сознанию провалиться в забытьё. Я смотрю на неё и не могу выдавить из себя ни слова.