Может, достигнув уровня Суперновы, я уже обладаю настолько колоссальной силой и выживаемостью, что мне сразу даётся более высокий базовый уровень новых параметров, чтобы поддержать текущий потенциал?

Или же новые параметры нацелены на адаптацию моего организма к ещё более экстремальным условиям. Не даром глава Серых Скитальцев рассказывал про планеты, где и дыхательной атмосферы толком нет. Суперновы уже значительно модифицированы, поэтому им требуется более мощный стартовый уровень изменений?

Либо же дело в том, что Новы сражаются с самыми опасными врагами, поэтому им нужен более высокий изначальный уровень новых параметров для выживаемости?

Или же это своего рода привилегия Супернов — получить новые параметры уже с приличным уровнем мастерства в них? Хм… не похоже на правду. Сопряжение ничего не даёт даром.

В любом случае эта загадка не даёт мне покоя. Что ж, буду держать ухо востро — может со временем прояснится и эта странность.

Я перевожу задумчивый взгляд на тело Горгоны, и он снова тускнеет.

Содержит:

Способность «Окаменяющий лик».

Требует: Хладнокровие (S), Интеллект (S), Проницательность (S), Резонанс (S), Интенсивность (S)

Активная

Расходует: 20 000 (2 000) единиц арканы

Ступень: S

Шанс отторжения: 88%

С помощью арканы фокусирует вашу устрашающую ауру в единый пучок, который парализует от страха цель, смотрящую вам в глаза. Продолжительность эффекта зависит от внутренних ментальных резервов цели. Дополнительно позволяет выпустить ауру кольцом вокруг себя в пределах 5-и метров, однако её эффект будет частично ослаблен. Вы получаете возможность вывести из строя цель при значительном превосходстве ваших параметров.

Кажется, я начинаю понимать, почему Арианнель звали Горгоной…

Способность отличная, правда, мне до неё, как до Луны.

Собираю аркану и вытягиваю способность Экстрактором. Трофейную экипировку стараюсь запаковать в Хранилище, как можно быстрее и не позволяя себе задуматься об этом. Слишком уж неприятные мысли приходит в голову, когда занимаюсь этим делом.

С одной стороны, понимаю, что нужды живых превосходят нужды мёртвых. Так говорила сама Арианнель, и оружие ей теперь ни к чему. Да она и сама хотела бы, что её револьвер достался мне.

С другой стороны, всё равно выглядит всё это, как грабёж могил. Словно я убил Горгону ради её пушки или доспехов. Мерзость. Пока даже смотреть не могу на её вещи.

Закончив, на секунду ухожу в себя и решительно киваю.

У меня нет никаких сомнений, где похоронить своего учителя.

* * *

Ещё с утра Горгона не произнесла ни слова, погруженная в свои угрюмые думы. Мы перемещались по покрытому снегом лесу, среди голых ветвей деревьев. И вдруг она резко остановилась, вперившись взглядом в причудливый кустарник неподалёку.

На ветках куста алели яркие красные ягоды среди тёмной зелени. Они выделялись на фоне снежного пейзажа, как свежие кровоточащие раны. Яркое пятно посреди невзрачной сумрачной картины.

Я заметил, как её взгляд едва заметно смягчился, будто от улыбки, которой так и не суждено было целиком показаться на свет. Арианнель подошла к кусту и осторожно коснулась ягод — почти бережно, словно изящного цветка. Повертела их в пальцах, будто любуясь игрой багрянца на фоне холодной зелени ветвей.

— Что это такое? — негромко спросила она, не отрывая взгляда от необычного растения.

— Остролист, — удивлённо ответил я. — Одно из немногих вечнозелёных растений, цветущих в этой полосе.

— Красиво, правда? — задумчиво произнесла Арианнель.

— Его ягоды весьма ядовиты.

Видимо, жгучий багрянец этих плодов задел что-то в её душе, тронув потаённые струны, потому что Горгона протянула:

— Как будто алое пламя вырвалось среди чащи дремучего зимнего леса… Великолепие, скрывающее смертельную сущность…

С удивлением покосившись на неё, я кивнул.