— Сядьте, — сказал Брим, указывая на единственное гостевое кресло, которой он допустил в свой кабинет.

Барбюс сел.

— Шеф, — сказал ему Брим, — можете мне поверить, что новости у меня хорошие.

— Да, сэр?

— И шеф Тутти, и Реддисма в безопасности. Больше я ничего не могу вам сказать, но это правда. Устраивает?

Барбюс улыбнулся и на миг позволил себе чуть расслабиться в кресле.

— Да, сэр, — сказал он. — И я вечно буду вам благодарен за то, что вы мне это сказали. Поверьте мне. Брим кивнул.

— Слава Вселенной, — шепнул он скорее сам себе, чем своему давнему товарищу по кораблю. Потом покачал головой и придал своему лицу менее эмоциональное выражение. — Извините, что перебил вас. Что вы хотели мне сообщить?

Барбюс покраснел.

— Я прошу прощения, капитан, в общем… то есть… мое сообщение гласит то же самое, только вот до меня дошло слово от… — он поджал губы и пожал плечами, — от, э-э, одного из моих источников, капитан. В общем, на случай, если ваш источник случайно не указал, капитан, шеф Тутти и госпожа Реддисма обе следуют на Аталанту. Их туда эвакуирует Император — вместе с двором, выходит.

Брим почувствовал, что заливается краской.

— Спасибо, шеф, И если говорить о благодарности…

— Вы никому не скажете, капитан? — перебил его Барбюс. — Это от одного из лучших моих источников.

— Шеф, — ответил Брим, улыбаясь вопреки своему смущению. — У меня на устах печать.

— Как и у меня, — сказал Барбюс. — Всегда. После, раздумывая, зачем Император решил сообщить ему об эвакуации Набоба с его двором, Брим нашел тысячу ответов — и ни одного. Наконец он с обычным карескрийским прагматизмом пожал плечами и решил не заглядывать в зубы дареному коню. На следующее утро он прибыл на планету для участия в совещании командиров эскадрилий в Адмиралтействе. Чудесное затишье в войне заставляло его чувствовать себя как в отпуске.

Почему-то бесконечные речуги этого дня об организации безопасности базы, кадровых вопросах, «своевременном» (что бы это ни значило) представлении отчетов аттестации офицеров, поддержании бдительности и прочей административной ерунде не вызвали у Брима особого интереса. Он тихо сидел в задних рядах, получая бесконечные листовки и памятки и пытаясь изобразить на лице заинтересованность, а при этом попеременно думал о будущем рождении дочери и таращился на Еву Картье, которая старательно делала вид, будто этого не видит.

Казалось, прошли столетия, но повестка дня стала подползать к концу. Брим соврал Молдингу и Араму, что им придется идти в город без него, потому что ему надо на еще один брифинг. Потом он пошатался вокруг, пока почти все офицеры не вышли из большой аудиторий Везерби, после чего дождался, чтобы вице-адмирал (засл.) Кейт Хант закончил разговор с Евой — Вут его знает, о чем. Наконец он вывалился из двери, как он надеялся, непринужденно и встретил ее «совершенно случайно» в сводчатом вестибюле Адмиралтейства.

— Ева! — воскликнул он в деланном изумлении. — Я и не знал, что ты сегодня здесь была.

Картье улыбнулась с наигранной скромностью.

— Ну уж, капитан Брим, — сказала она, приглаживая волосы. — А кто еще это мог бы быть, если бы не я?

— Никто — по крайней мере с моей точки зрения, — ответил Брим, решая на этот раз удержаться от карескрийских оборотов речи своей юности. — Особенно теперь, когда заседание закончено.