К Астериосу вскоре вернулась гравитационная буря, но одиночные налеты продолжались, держа Силы Обороны под неослабным давлением. За предыдущий день были уничтожены тридцать шесть кораблей Лиги, но и двадцать два имперских корабля погибли, и количество оставшихся в строю кораблей упало с 740 до 727. Но, учитывая напряженность боев, на удивление малы были потери личного состава имперцев. Только два экипажа погибли полностью, хотя семь человек еще оставались в списке без вести пропавших. Силы Обороны держались, хотя точность стрельбы облачников вызывала опасения, — а тут еще возобновились атаки на гражданские цели, и защитникам было труднее стрелять сверху из опасения повредить те самые цели, которые надо было защищать.

К вечеру гравитационная буря начала стихать, и разведка доложила, что силы облачников в количестве двухсот с лишним кораблей движутся на сам город Авалон — на столицу. В несколько мгновений все имевшиеся в зоне действий Брима корабли были подняты в космос. Но рапорт оказался неточным, и через мета-цикл выяснилось, что мощные силы рейдеров с прикрытием движутся к научной планете и ближайшим орбитальным станциям БКАЕВ. Атаки продолжались до конца дня с обычной для облачников точностью, но и рейдеры Оргота заплатили дорогую цену за причиненные ими разрушения, потеряв двадцать атакующих кораблей по сравнению с шестнадцатью потерянными истребителями Империи. Погиб только один имперский экипаж, без вести пропавших не было.

К концу дня Брим услышал ободряющую новость, что Атакующие Силы Империи наконец предприняли ответные действия — несколько линкоров и тяжелых крейсеров были направлены в атаку на сам Таррот. Но эти новости были омрачены рапортом с Флюванны, где продолжалась, не стихая, кровавая битва за Мажор. Усталые экипажи Сил Обороны заползали в койки за несколькими мгновениями необходимого им отдыха, а в это время, казалось, вся Вселенная завертелась в пароксизме войны.

Разбуженный после очень короткого отдыха Брим узнал, что он приглашен на Авалон ради неожиданного совета в штабе. Спросонья Брим не сумел вовремя выбраться на поверхность, пропустил шаттл и долго сидел усталый в пустом погрузочном шлюзе, пытаясь подавить бессмысленную ярость досады. Скрипнув зубами, он заставил себя успокоиться и сосредоточился из последних сил на отчаянной необходимости сохранять здравый рассудок. Идет война, а попасть в психиатрическую клинику госпиталя — как многие в эти дни — не способ ее выиграть.

Заставив себя встать, он прошел в свой кабинет, чтобы организовать себе другой транспорт, когда уголком глаза заметил тот самый малыш «Горн-Хофф» 219, одиноко пришвартованный в защищенном углу у портала 44. Кораблик стоял так, что был незаметен из других мест станции и уж тем более из космоса. Очевидно, в суматохе последних дней о корабле просто забыли. Он, помнится, кому-то приказал закрасить кинжалы Лиги имперскими кометами, но в остальном корабль выглядел точно так же, как когда Брим его швартовал.

И еще он выглядел как отличное транспортное средство, чтобы быстро добраться в Адмиралтейство…

Схватив висящий у двери голофон, Брим вызвал операционный отдел.

— Карнаби! — рявкнул он, глядя на экране, как молоденькая девушка-оператор проснулась и подняла туманные глаза от консоли.

— Й-й-я, сэр, — доложила она, заикаясь, с перепуганным видом. — Я… я как раз читала устав, капитан.

Прикусив губу, Брим закрыл глаза на нарушение Обязанностей Вахтенного. Бедная куколка наверняка падала с ног от усталости — Брим за последние два дня видел ее уже в пятой наспех сколоченной рабочей группе.

— Молодец, девушка, — сказал он, пытаясь говорить как можно более серьезно. — Особо обратите внимание на тот раздел, где говорится о недопустимости сна на боевом посту.