Он приложил свое удостоверение к центру панели, и массивная дверь отъехала в сторону. За ней оказалась скудно меблированная комната, где находился один невооруженный сержант.

— Как там наш гость? — спросил генерал. Сержант вскочил по стойке «смирно». Это был здоровенный мужчина, вряд ли меньше Барбюса, и вид у него был такой, будто он может справиться с любой ситуацией — что с оружием, что без.

— Жив, генерал, — ответил он с мрачной усмешкой. — Но точно не по моему желанию.

— И не по моему, — буркнул в ответ генерал. — Но он представляет ценность и потому пусть поживет еще. А кроме того, я думаю, капитан захочет его видеть — по крайней мере по двум причинам.

— Так точно, генерал! — ответил сержант. — Я его разбужу.

И он зашагал к внутренней двери.

— Это кто-то, кого я хочу видеть, генерал? — нахмурился Брим.

Драммонд улыбнулся и поднял палец.

— Посмотрим, узнаешь ли ты его. В рапорте ты описал его довольно точно.

— В ра?..

Брим не успел договорить, как сержант открыл дверь.

— Давайте, фон Остер, — сказал он. — Вас хотят видеть.

Через мгновение на пороге появился высокий блондин в ярко-желтом тренировочном костюме. Бриму случалось видеть военнопленных — этим объяснялась желтая форма. Явно это был пленный облачник. Но где они встречались? На Флюванне? Ему пришлось посетить кучу вечеринок и маскарадов во дворце до начала открытой войны. И еще он много видел облачников в гонках на Кубок Митчелла… Вдруг до него дошло.

— Мелия! — воскликнул он, кивнув облачнику. — Рогфор Мелия нагфор горбост сагар. Форгост? — спросил он на безупречном фертрюхте.

— Довник нагфор Мелия, — злобно ответил облачник. — И незачем поганить фатертрюхт, имперец. Я вполне могу говорить на вашем гадском авалонском.

— Я и забыл, что ты знаешь их язык, Вилф, — сказал Драммонд. — Где ты этому научился?

— В Карескрии, — улыбнулся Брим. — Мы, водители рудовозов, до войны все время имели дело с облачниками. Трианский был одним из наших главных клиентов.

— Многие из нас это помнят, — сказал Драммонд. — Незадолго до времени префекта Дорнера, — добавил он, обращаясь к облачнику. — Я так понял, что вы друг друга узнали.

— Он говорит, что был сбит над Мелией девятнадцатого, — ответил Брим. — Я тогда сбил два «Горн-Хоффа», и… — Он поджал губы и пригляделся к облачнику. — Второй рулевой был блондин, как вот этот.

— Дурак имперский, — презрительно сплюнул фон Остер. — Если это был ты, твоя трусость чуть не стоила тебе жизни. Я тебя чуть не сбил.

— Трусость? — скрипнул зубами Брим. — Фон Остер, я дал тебе шанс спасти свою жизнь и жизни твоей команды. А ты ответил выстрелом.

— А как же иначе? — ответил облачник, будто растолковывая дебильному ребенку. — Для чего же еще война? — Он рассмеялся. — Не будь ты таким бесхребетным, ты мог бы быть хорошим солдатом… не расслышал, как там тебя.

— Брим, — ответил карескриец. Тут облачник прищурился.

— Ты сказал — Брим? — переспросил он с новым выражением лица.

— Именно так, фон Остер.

У облачника был вид, будто он этого никак не ожидал.:

— Вилф Брим, с Кубка Митчелла?

— Гонялся я и там, — ответил Брим.