Возможно, есть.

Я схватила его за плечи и обвила его спину ногами.

  Однако у нее может быть тоже парочка требований к партнеру.

  Неужели?

Я потянулась и рукой приставила головку его члена к киске, затем замешкалась.

  Да. У него должно быть такое тело, что даже Ченингу Татуму было бы стыдно за себя.

  Я даже не знаю кто это.

Несмотря на ситуацию, я рассмеялась.

  Это актер. Гора мышц, кубики. Очень сексуальный.

  Готов поспорить, что отожмусь больше чем он,   похвастался он.

Я снова засмеялся.

  Я бы не удивилась.   Я немного придвинулась и заставила его член войти глубже на пару сантиметров. Я начала задаваться вопросом, когда же он возьмет ситуацию в свои руки и начнет действовать, когда же он устанет от того, что весь контроль в моих руках.   У него должен быть большой член, и я имею в виду огромный. Но он должен быть не просто огромный, он должен быть правильной формы, помещаться в моих руках, в мой рот, в меня. Это главное требование.

Зейн прижался своей головой к моей и вошел в меня.

  А мой подойдет?

Я вскрикнула.

  Да, Боже, да, твой подойдет.

Он остановился, когда вошел в меня до конца.

  Есть еще требования?

  Он должен быть крутым. Я встречала парочку таких ребят по жизни, но он должен быть круче всех их взятых.   Неосознанно я начала гладить его затылок, затем я продолжила говорить, смотря прямо ему в глаза.   Но еще он должен быть добрым и смешным. Чувство юмора очень важно.

  В старшей школе меня считали весельчаком класса.

Я захихикала.

  Неправда.

Он покачал головой.

  Да, неправда. Но зато однажды во время одного совещания, я рассмешил нашего ДШ так сильно, что ему пришлось выйти из комнаты.

  ДШ?

  Директора школы.

  Ооо!

  Это все требования?

  Эмм...   я наигранно задумалась, в этот же момент Зейн начал двигаться во мне.   Хмм... было что то еще, но что то я пока не могу вспомнить.

Он склонился надо мной и начал целовать меня, его губы терзали мои, язык требовательно двигался в моем рту. Это был поцелуй власти, которым Зейн напомнил мне кто он такой и какой он человек.

  Я освежил твою память?

Меня трясло от поцелуя, и было трудно собрать свои мысли в кучу и ответить ему.

  Ох, эмм... ага. Я вспомнила еще два условия. Он должен уметь великолепно целоваться, чтобы после поцелуя я задыхалась и не могла нормально думать.

Зейн повиновался моему намеку и сделал поцелуй еще более сексуальным и властным, двигаясь при этом во мне в ритме движений его языка, из за чего это был уже не просто поцелуй, а продолжение единения наших тел, продолжением химии, связью, жгучей напряженностью, которую я знала чувствовали мы оба, когда он двигался во мне.

Это было нечто гораздо большее, нежели слияние наших тел, я знала это и Зейн знал... и этот поцелуй это доказал.

  А какое второе?   спросил Зейн, разорвав поцелуй.

  Он должен знать мое тело, как свое собственное. Он должен уметь довести меня до оргазма ровно за тридцать секунд. И должен быть... что то должно быть в нашем сексе что просто...   я замолчала, потому что поняла что не могу найти подходящее слово.

  Нереальное?   предположил Зейн.

  Да, именно.   Сказала я, двигаясь вместе с ним.   Нереальное.

Были только мы вдвоем, двигающиеся синхронно, затем дыхание в унисон, закрытые глаза, два тела, горячие и скользкие от пота. Никакой спешки, никаких фокусов, никаких странных позиций или завуалированных просьб. Были только мы, наши тела и наши сердца и то непонятное чувство, что было в нас обоих.