Ага. Это уморительно. Мы заработали свою репутацию и гордимся ею. Но мы не плохие люди. Если кому то нужна помощь, мы поможем. Мы не связываемся с несовершеннолетними девчонками и замужними женщинами, хотя однажды Бакса поймали с женой одного парня, но она не сказала ему, что была замужем, поэтому это была ее вина. Суть в том, что мы были крутыми парнями и не следовали ничьим правилам, только нашими. Мы до сих пор так делаем, и если подумать, мы никогда не делали ничего жестокого или плохого. Мы не бандиты. И Бакс, он об этом никому не рассказывает, был волонтером в старшей школе и каждый день после уроков помогал детям в кабинете специального образования. Сблизился с ними, подружился. Если кто то пытался дразнить этих детей, Бакс устраивал им взбучку. Но, тем не менее, местные недолюбливают нас. Или в лучшем не знают, что от нас ожидать. Они вздохнули с облегчением, когда Ксавьер уехал, потому что это означало, что все Бэдды, кроме Баста уехали из Кетчикана... что означало, что их дочери были в безопасности, если будут держаться подальше от нашего бара. А сейчас? Все восемь   мы снова здесь.

  Целомудрие всех одиноких женщин города в опасности?   пошутила я.

Он пожал плечами, соглашаясь с этим замечанием.

  По сути верно. Хотя Баст теперь женат, поэтому он больше не в списке главных угроз женского целомудрия в Кетчикане.

  А ты   мой.   Я услышала, что именно сказала и решила исправить свою оплошность.   По крайней мере, на неделю.

Но он все понял.

  Амаранта,   он остановился, когда сказал мое имя, повернулся ко мне и взял меня за руки.

Я смотрела на него.

  Да?

  Мы оба знаем, что там произошло что то, поэтому нет смысла этого отрицать.

  Ладно?

  Поэтому, да, я твой.   Он также приостановился.   По крайне мере, на неделю.

  А после?   я не могла не спросить.

Сначала между нами повисла тишина, но моих рук он не отпустил.

  Нам так нужно обсудить это прямо здесь и сейчас?

Я покачала головой, понимая, что он был прав.

  Нет,   я вырвалась из его хватки и снова взяла за руку.   Нет, не нужно.

Мы прошли еще около километра и дошли до центра, а затем и самого кинотеатра. Как Зейн и говорил, показывали только два фильма: боевик и романтическую комедию. Он заплатил за билеты и повел меня через весь зал, пока мы не дошли до последнего ряда и сели на кресла в углу, которые находились дальше всего от выхода.

Пока мы ждали начала фильма, он взглянул на меня.

  Знаешь, я тебе уже немного рассказал о себе, и тут я понял, что ни черта о тебе не знаю.   Он провел большим пальцем по моим костяшкам.   Тебе не нужно вдаваться в подробности, но... мне бы хотелось знать, чем живет Амаранта Куинн.

Я протяжно вздохнула.

  Ладно. И что бы ты хотел обо мне узнать?

Он покачал головой.

  Нет, так не пойдет. Ты мне расскажи то, чем хочешь поделиться, и если у меня будут вопросы, я спрошу, но тебе не обязательно на них отвечать, если не хочешь.

Я постучала пальцем по подлокотнику сиденья.

  Я единственный ребенок в семье. Это значит, что я вообще не понимаю твою семью.   Я засомневалась, ведь обычно большего я никому не рассказывала.   Выросла в одном захолустном городишке в штате Индиана. Моя мать стоматолог. Играла в волейбольной команде школы. У меня была лошадь, кобыла породы Скалистых гор, ее звали Этель.

  Лошадь по имени Этель?

Я засмеялась.

  Да. Мы купили ее у заводчика, он ее так назвал, не знаю почему.

Наступило молчание, но Зейн продолжал выжидательно на меня смотреть. Когда он понял, что больше я ничего не скажу, то нахмурился.