Ты больше не видела его?

Я кивнула.

  Ага. Целый год никакой весточки от него. Никаких писем, открыток с днем рождения, ничего. Каждый месяц он отправлял маме деньги в неподписанных конвертах, но ничего больше. Мама забыла про него, забыла и я. Затем, когда мне исполнилось четырнадцать, прямо в начале летних каникул, я тогда читала книгу на крыльце дома, я услышала мотоцикл. Я знала, что это был он. Он подъехал на своем Харлее, на нем был жилет в заплатках, парочка новых татуировок на руках и большая борода. Он был другим, но это все еще был мой отец. С ним было около дюжины других байкеров, все из одной банды. Я тогда этого еще не понимала. Знала только то, что это была куча больших страшных мужиков на мотоциклах с несколькими крутыми женщинами, которые сидели позади них или же на своих собственных байках.

  Он взял тебя с собой?

Я покачала головой из стороны в сторону.

  И да, и нет. Он не похитил меня. Он подошел и спросил, хотела бы я провести лето с ним. Я была четырнадцатилетней девчонкой, и все еще была зла на него за то, что он уехал, но все равно скучала по нему. И мне было интересно, неужели где то там было гораздо лучше, нежели здесь, дома, со мной и мамой? Поэтому я согласилась. Он сказал мне собрать все, что поместится в рюкзак и оставить маме записку.

Зейн скривился.

  Но ты же этого не сделала, так ведь?

Я покачала головой.

  Сделала. Взяла с собой пару джинсов, нижнее белье, носки, футболки, засунула это все в рюкзак, набросила толстовку на себя и поехала с ним. Написала маме, что я проведу лето с отцом, что люблю ее и все в таком духе.

  Могу поспорить, что все прошло нехорошо.

Я засмеялась.

  О да. Мы успели проехать километров пятнадцать, прежде чем нас нагнали шесть патрульных с включенными сиренами и мигалками. Вся банда остановилась, из машин вышли полицейские с оружием наготове, будто бы меня похитили. Не самое нелепое предположение с их стороны, особенно учитывая, что им сказала мама.

  Что было дальше? Копы с байкерами не особо ладят, насколько я понимаю.

  Отец заставил меня поговорить с ними. Я рассказала, что я сама поехала с отцом, поэтому никто ничего не мог с этим поделать. Родители не разводились, никто не назначал график посещений, поэтому отец ничего не нарушил.

  То есть ты провела лето с байкерской бандой отца?

  Да. Если честно, это было великолепно. Полная свобода. Весь день катаешься на байке, а ночью отвисаешь с группой. Папа разрешал мне пить, но приглядывал за мной и запрещал самым молодым в банде крутиться вокруг меня. Если погода ночью была хорошая, мы могли остановиться, где захотим, поставить палатки, разжечь костер и разбить лагерь возле шоссе. Или мы могли заночевать в мотеле поблизости, если он был не слишком ужасный, но и не слишком дорогой.

  Звучит неплохо.

Я покачала головой.

  Это было великолепно. Он привез меня обратно за неделю до начала учебы. Подвез до дома, поцеловал в щеку и уехал не оборачиваясь. И я снова не получала от него никаких вестей до следующего лета. И угадай что?

  Ты провела еще одно лето на заднем сидении папиного Харлея?

Я выдохнула и кивнула.

  Да. Каждое лето было так, до тех пор, пока не пошла в армию.

  Как твоя мама отнеслась к этому?

Я криво ухмыльнулась.

  Не очень хорошо. В первый раз она наказала меня на целый месяц и не разговаривала со мной. Ни единого слова. Перестала будить меня по утрам, готовить завтраки, стирать мою одежду, готовить обеды в школу, отвозить меня в школу, давать мне карманные деньги.