Снова горьких смех.

  Это были каникулы и для него тоже. Весь остальной год он и его группа... были обычными бандитами. Наркотики, оружие, проститутки, в общем, полный набор и мой отец был их главарем. Он мне не рассказывал об этом, когда я училась в школе, когда поступила в армию, и вот однажды   бац, и тут мне поступает звонок за счет абонента. Он уже был в тюрьме и не выберется он оттуда в ближайшие лет двадцать точно. Выяснилось, что он все это время врал мне. Мне всегда было интересно, откуда у него такие деньги, чтобы высылать их нам с мамой, и как он мог позволить себе просто уехать со мной на три месяца и тратить на меня деньги, как ни в чем не бывало? В последние недели нашего путешествия мы обычно заезжали в Индианаполис за покупками прежде, чем он отвозил меня домой. Он покупал мне все, что я хотела, и отправлял почтой на мамин адрес. Мы могли за раз потратить несколько тысяч там. Я должна была догадаться, но...

  Ты просто была разбалованная папой девочка.

Я кивнула.

  Именно. Было легче не думать об этом и не задавать вопросы.

  Однако среди обвинений предъявленных ему я не заметил обвинений в убийстве или насилии.

Я пожала плечами.

  Ага. Думаю, лично он такой грязной работой не занимался, для этого у него были другие люди.

  Ты навещала его?

  Нет, может когда нибудь навещу, но пока я его не простила. Еще одно его предательство.

  Это можно понять.   Мы одновременно прикончили наши напитки, и Зейн указал на меня.   Еще по одной?

Я пожала плечами.

  Нет. Может, просто прогуляемся?

  Неплохая идея.

Так мы и сделали. Рука об руку, мы неторопливо бродили по побережью рядом с круизными судами и рыбацкими лодками, рассказывали друг другу истории из нашего детства. Больше рассказывал Зейн, что меня полностью устраивало: у него был нескончаемый багаж уморительных историй про его братьев.

Затем мы начали обсуждать наше военное прошлое, и я рассказала ему о наших выходках, как мы безжалостно подшучивали друг над другом, в то время как он больше рассказывал о своих друзьях, особенно Марко, которого убили. Я поняла, что ему становится легче после разговора о лагере со мной, потому что я могу понять, какой странно близкой может быть связь с людьми из своей части, особенно побывав в бою, что со мной тоже случалось, поскольку я была медиком с военно учетной специальностью. Мы были на передовой, и это означало то, что нам с напарниками приходилось бывать на опасных миссиях, чтобы помочь раненым.

В итоге мы оказались на скамейке рядом с доками и смотрели, как солнце заходит за горы. Мы все еще были там и разговаривали, когда взошла луна.

Еще ни с одним человеком я не разговаривала так долго. Даже с Айзеком, мы виделись только несколько часов и, если честно, большую часть времени мы проводили не за разговорами, в конце концов мы были подростками. Но тут, с Зейном, разговору конца края не было, в моей голове даже мысли не было о том, чтобы его закончить. Мы сидели, разговаривали, и я уже потеряла счет времени. И затем, когда небо уже начало сереть в приближении рассвета, он отвел меня в место под названием «Pioneer Café», которое на выходных было открыто круглосуточно, где мы заказали ранний завтрак и проговорили до тех пор, пока не взошло солнце.

В конце концов, я начала зевать, глаза слипались, и даже Зейна, который привык долго быть на ногах, клонило в сон.

  Мне нужно поспать,   сказала я, отодвигая уже пустую тарелку.

Зейн обмакнул последний кусочек тоста в желток и засунул в рот, глядя на меня.

  У меня есть предложение,   сказал он, пережевывая тост.   Можешь назвать меня сумасшедшим.

  Ладно,   сказала я настороженно.

  Давай пойдем ко мне.