|
Дальнобойщиков твоих никто не обижает. Разрешаю посмотреть, как там у тебя в кафе. Даю ровно пять минут. А потом – забираешь своих парней и исчезаешь. Иначе, придется и вас «окучить». А еще – СЭС вызови.
– А СЭС зачем? – испугался хозяин. – Крысы у тебя бегают, – сообщил генерал. – Не веришь? Спорить с большим начальником Алишер не рискнул. Повернувшись к нам, генерал хмыкнул: – Вторую крысу за ночь встречаю! Ну, все в этой жизни бывает. Подумаешь, крыса. От придорожной «харчевни» мы отъехали через час. Пока пришла машина с опергруппой, пока писали рапорта и так далее, короткую ночь сменил рассвет… Генерал, будучи не в настроении из–за волокиты и мокрой одежды мрачно поинтересовался: – Леонид, «заначка» всё там же? Не дожидаясь ответа, вытащил из–под сиденья армейскую фляжку. Откупорив – в кабине стало нечем дышать из–за мерзкого запаха – сделал основательный глоток и протянул мне. Я, пытаясь не дышать, оттолкнул баклажку. – Не ладно что–то с майором, – проговорил Унгерн и убрал фляжку. – Ты ведь и в забегаловке не пил, так? – Сам виноват, господин генерал, – вяло улыбнулся я. – Делаешь подчиненным замечание, а они установку ставят. Вот, результат… – Неужели, пить бросил? – с сомнениемпокачал генерал головой. – Посмотрим… – отозвался я, пытаясь открыть форточку. Но ни рукоятки, ни кнопки не было. – Леонид, можно форточку открыть? Водитель–майор мой вопрос проигнорировал. В зеркале я опять увидел его глаза. Впечатление было такое, что я крепко досадил этому парню. Или – сильно не нравлюсь. Я не стал просить второй раз, но сам Унгерн догадался: – Открой ему… Чувствую, закодировался. Приказа генерала водитель ослушаться не мог, стекло поползло вниз, а я с наслаждением стал вдыхать ароматы, еще не испорченные выхлопными газами. – Что, болезный, легче стало? – поинтересовался Унгерн. – Как ты теперь жить–то будешь? – Переживу, как–нибудь, – отмахнулся я. – Вы бы, господин генерал, сказали лучше, зачем из–за какого–то «ТТ» сыр–бор разводить? – Ну, как тебе сказать, – почесал генерал переносицу. |
