Прошло несколько минут, и мы выскочили к южным воротам крепости, где кьярд благоразумно остановился на проплешине между лесом и стеной, и стал выгарцовывать какой-то только ему знакомый танец. К чести стражи, нас заметили почти сразу. Хотя, с другой стороны, иначе и быть не могло. Близорукие и невнимательные здесь долго не жили. Естественный отбор, что называется, в действии.

На мгновение мою грудь обжег кулон, и я против своей воли молниеносно поднял руку вверх, призывая ко вниманию.

— Братцы, это я! Ирмер-Куликов!

— Гляди, и правда! — послышался голос.

— Так я говорю тебе, кьярд, а ты — тварь, тварь.

— Погоди, Благородие, щас откроем.

Стража, конечно, слукавила. Стука деревянного засова и скрипа воротных петель мне пришлось ждать почти десять минут. Не будь Сферы Неприятия, ожидание стало бы совсем неприятным. А так лишь затекло запястье руки, которой я придерживал тяжелый саквояж.

Зато когда открыли ворота, встречали меня не только самарские стражники, но и сам генерал-губернатор.

— Вернулся! — будто бы пытался уверить сам себя Ситников. — Гляди, и правда вернулся.

— Я же обещал.

Я завел Ваську внутрь, но даже не успел поставить саквояж, как меня заключили в крепкие объятья. Да, совсем забыл об особенности генерал-губернатора пытать симпатичных ему людей борцовской формой физической близости.

— Смотри-ка, — наконец заметил мою новую одежду Ситников. Тут же, не стесняясь, расстегнул шинель и стал рассматривать ее в свете горящих факелов пристальнее. — Подпоручик. Когда только успел? Хотя погоди, тебе, поди, за спасение Самары его дали?

— Нет, за былые заслуги, — ответил я. — Да и не мне одному.

— Ну, зная твой характер, поверю на слово. Пойдем, пойдем, сейчас стол накроем. Эх, Николай, обрадовал ты меня.

— Я артефакты принес, — попытался я открыть саквояж. — Как и обещал.

— И что, нам такими делами в потемках заниматься? — усмехнулся Ситников. — Пойдём, говорю.

— Хорошо, сейчас пойдем. Только мне нужна еще одна минута.

Я с трудом скинул набитый вещевой мешок и подозвал стоящих в стороне недомов чуть младше себя. Вот, вроде, интернета здесь нет, а слухи распространяются быстрее, чем в нашем мире. В краткий миг новость о моем появлении всполошила весь город. И пока мы с Ситниковым говорили, сюда стали стекаться жители Самары.

— В футбол играете?

— Это че еще такое? — спросил один из них, самый чумазый.

— Когда две команды пытаются забить мяч в ворота. Побеждает тот, кто забьет больше.

— А, в шалыгу-то? — усмехнулся другой простолюдин. — Ножной мяч, по-нашему. Редко. Этих самых мячей мало. Больше в лапту.

— Ну, теперь — вот вам мячи. И перчатки. Это вратарям. Тем, кто ловить будет.

— А чего делать надо? — недоверчиво посмотрел на меня чумазый.

— Ничего. Это, как бы сказать, жест доброй воли. Я просто футболист. Когда будет время, и вас играть научу. Смотрите.

Я поддел мяч ногой, легко почеканил, закинул на спину, а после подсел и несколько раз набил головой.

— Во дает, — искренне восхитился третий. — Как из цирка.

— Ладно, разбирайте спортинвентарь. Только не драться, и чтобы все общее было. Потом проверю.

Ситников терпеливо дождался, пока я закончу заниматься популяризацией самого доступного вида спорта, после чего покачал головой.

— Зря ты это, Николай. Вижу, что от всего сердца, но зря.

— Почему же?

— Простой народ, он, как бы тебе сказать, своеобразный.