— Мне это напоминает оправдания здоровенного бугая, который обидел пацана младше себя. И если до этого дошло, то насколько хороша наша так называемая дипломатия?

— Может быть ты в чем-то и прав, — ответил Максутов. — Народ зачастую приписывает правителям свойства, которыми те не обладают. Но жизнь — суровая вещь. В ней все ошибаются.

— И вы понимаете, что все случившееся сегодня вскорости станет ошибкой?

— Нет! — твердо ответил князь. — Потому что Пророчество…

— Да, да, но все ли мог предречь Вестник? Блицкриг, победа, все идет по плану. Так? Но не повлечет ли все это события, которые нельзя предсказать? Те, о которых в итоге пожалеют все? И застенцы. и мы?

Максутов промолчал, продолжая крутить в руках сигарету.

— Сегодня пополудни в газетах появится сообщение о начале войны, — наконец произнес он. — Или о неотвратимости нападения для защиты наших интересов и сохранения Империи. В формулировках я не силен, оставим все это на совести журналистов. Народ поддержит Императора.

— Поддержит ли? — усомнился я.

— Часть аристократов и торговцев, которые установили тесные связи с застенцами, возможно, немного поропщут. Но их немного и в открытую они не выскажутся. А вот простой народ будет за Императора, пока война не коснется их лично. А до этого, думаю, у нас не дойдет. Лицеисты встанут в ружье, военным отменят отпуска и увольнительные, возможно, наберем часть резервов из недомов для обслуживания магов. Несколько дней будет некое брожение, а потом все утихнет. Пока еще мы управляем Империей.

— Городом, — твердо отчеканил я. — Не Империей. Империя осталась там, где Ситников, разрушенный Петербург и темный в ночи Ульяновск.

— Империя в головах, а не количествах земель под нашим владением — возразил Максутов. — Пока живы свидетели былой славы, так и будет. Но я не об этом.

Он наконец вытащил мундштук и прикурил сигарету. Затянулся несколько раз, поморщился. Будто любимое занятие не доставляло теперь ему удовольствия.

— Главная речь не о них, а о тебе. Как ты справишься со случившимся?

Я промолчал. Хотя бы потому, что ответа у меня действительно не было. Иногда так бывает, что ты совершенно не готов к реальности. Как бы жизнь тебя не била. Всегда случается что-то, что может сломать любого.

— Первый вариант — принять все, как данность. Боюсь, к подобному ты еще не готов. Второй — начать сопротивляться. В данных условиях это путь саморазрушения. Тебя могут услышать всего несколько человек, но в конечном итоге цель не будет оправдывать средства. Ты умрешь или сгниешь в темнице, и о тебе скоро позабудут. Поверь, я не угрожаю, лишь озвучиваю собственные мысли.

Максутов задумчиво затянулся, выпустив густую струю дыма.

— И последний, на мой взгляд, самый конструктивный вариант. Тебе стоит абстрагироваться. Заняться действительно важным делом, касающимся тебя самого, чтобы остро не реагировать на случившееся. Сегодня правители воюют друг с другом, завтра вместе пьют чай. Это банальная и избитая истина.

— Думаю, с нынешним правителем России Вам чай попить уже не удастся, — съязвил я.

— Будет другой, — легкомысленно ответил Максутов. — Нежели ты думаешь, что и наша Империя закончится со смертью Его Величества?

Князь окинул меня взглядом, и я смутился от силы, которая плескалась в его глазах. Словно тот думал о подобном давно, но решил озвучить именно сейчас.

— То есть, мне нужно заняться поиском Александра?

— Да. Твое тело уже не выдерживает нагрузок, которые ты на него возлагаешь.