— Очень смешно, — фыркнула лекарь.

— Разве похоже, чтобы я шутил?

Варвара взглянула на меня серьезнее, но ничего не ответила. Она уже стала «лечить». Выплескивать свой дар через сложную форму лекаря, от которой к моему телу исходили тонкие нити. По ощущениям было скорее щекотно, но я терпеливо сносил эту муку.

— Если честно, Николай, то я так и не смогла разгадать тебя. Когда мы наедине, ты совершенно другой. Но твои поступки и… другие действия.

Я даже не сразу понял, о чем это она. И только с некоторым запозданием вспомнил о медвежьей услуге Максутова.

— Если Вы о тех слухах касательно борделей, то это слухи.

— Они не рождаются на ровном месте, — назидательно протянула лекарь.

— Конечно. Иногда их распространяют специально. Так было и в этот раз. Будьте уверены, моей чести не коснулась рука женщины сомнительного поведения.

— Мне-то что, — вздернула плечиками Варвара. — Делайте все, что считаете нужным… В общем, все, на всякий случай приходите завтра, я еще раз повторю процедуру.

— Спасибо, — сухо отозвался я. Дошел до порога и все-таки обернулся. — И на будущее, не надо путать человека с его образом. Вы правы, судить нужно по поступкам. А не по слухам.

Не сказать, чтобы я был совсем уж расстроен. В мире происходили вещи пострашнее неразделенной любви. Да и какая уж тут любовь, толком ничего и не было. Даже за ручки не подержались. Хотя, признаюсь, я частенько думал о Варваре, когда закрывал глаза перед сном. Только любовь ли это? Скорее, сильное влечение. Но я знал одну мудрость, которую не пишут в книжках. Если девушка настроена делать мозги с самого начала, то со временем будет все еще хуже. А стоит ли тратить свою единственную жизнь на разборки с чужими тараканами? Вот и я подумал, что нет.

В любом случае, на следующий день возвращаться я не собирался. Кровь остановилась, рана затянулась, теперь главное — не перенапрягаться и не борщить с силой.

Я был у Варвары Кузьминичны не более получаса, но город, казалось, будто подменили. Тут и там мне встречались прохожие, которые славили Императора, поздравляли друг друга и говорили, как они скоро всыпят застенцам и принудят тех к миру. Я даже ушам и глазам своим не верил. Петербург будто с ума сошел.

По пути мне удалось перехватить сопливого мальчугана из простолюдинов со стопкой газет.

— Сколько? — только и спросил я.

— Десять копеек, — пискнул тот.

Таких денег у меня, конечно, не оказалось. Пришлось в крохотную замызганную ручонку сунуть рубль.

— Сейчас, вашблагородие, сдачу дам, — заторопился тот, пихая руку куда-то за пазуху.

— И что, мне потом этой мелочью греметь? Себе забирай, — махнул я, взглянув на первую полосу.

«Охрана Его Императорского Величества разгадала заговор застенцев и нанесла контрудар. Президент заговорщиков и его ближайшее окружение разбиты».

Ну да, ну да. Мы не агрессоры, а всего лишь защищались. История стара как мир. Что интересно, свидетели этого происшествия будут молчать в тряпочку, иные источники информации маги заблокируют. Даже если застенцы решат раскидывать листовки с вертолетов, стена их не пропустит. А кто руководит СМИ, тот руководит умами населения.

Я посмотрел на мальчонку, который все так же стоял неподалеку, со страхом глядя на меня. Так и не поверил в свое счастье. Видимо, черная конвойная шинель делала подлое дело. Что называется, норм шмот. Плюс десять к параличу.

— Сколько там газет? — оценил я пухлую стопку. — Так, вот тебе еще один рубль, давай остальное сюда. И все, беги.

— Спасибо, вашблагородье, — ожил мальчишка и бросился наутек.