Тут уж мне пришлось рассмотреть еще одного вновь прибывшего, высокого, немного даже пузатого Гуанга. Несколько обрюзгшего, если быть совсем честным. Значит, у нас тут день открытых дверей для богов?

— Ты знаешь, что больше всего меня интересуют смертные, — начал толстяк. — Ал обратил мое внимание на один из миров, где сейчас происходит нечто занятное. И этот смертный станет одним из главных действующих лиц в этом… — он замялся, будто бы подбирая слова. — Мероприятии.

— Глупцы, вы не понимаете. Это… конец всему.

— Смерть одного — начало другого, — устало повторил Аг.

Он выглядел как учитель, проведший в школе несколько десятков лет. И теперь терпеливо говорил не раз сказанный материал. А глупые ученики все не хотели понимать.

И между тем напряжение было такое, что казалось, его можно ножом резать. По традиции жанра, сейчас должно начаться светопреставление. В моей прошлой жизни был бы мордобой. Если совсем не повезет, то с холодняком или огнестрелом. Ну, а здесь — что должно случиться? Вселенский катаклизм? Не то, чтобы я не хотел этого, но вместе с этим с интересом бы понаблюдал за битвой богов. И из реальности, и из Потока.

Но я точно чего-то не понимал. Потому что из крепыш сдрейфил. Только что говорил, что это конец и все такое. Но идти до упора за то, в что верил не решился. И лишь испустил дух. Его тело бездыханно повалилось на землю среди остальных. И только теперь я понял — он ушел глубоко в Поток. Психанул, так сказать.

— Спасибо, Аг, — произнес Александр.

— Твой человек в очень сильном эмоциональном потрясении. Ты уверен, что он справится?

— Разве можно быть уверенным в людях? — впервые за все время улыбнулся Александр.

И Ага этот ответ почему-то устроил. Он сделал подобие небольшого поклона, причем относящегося не только Гуангу, но и мне. Учитывая его комплекцию, вышло это удивительно неуклюже. А после тоже ушел в Поток. В отличие от Эга произвел данное действие намного бережнее к своей оболочке — сначала кряхтя улегся на землю и лишь потом обратился линиям-волнам.

Ученик Ирмера, а ныне одно из великих созданий Вселенной, посмотрел на меня.

— Аг прав. Ты сильно потрясен. Для начала тебе нужно умыться. Пойдем к берегу.

Теперь на меня накатила невероятная апатия. Хотелось упасть и страдать. Поведи сейчас меня Александр, или, как его тут называли Ал, на заклание, — пошел бы. Даже спорить не стал.

— Удели особое внимание земле под ногтями. Смотрится просто ужасно.

— Почему? — поднял я мокрое от озерной воды лицо к нему. Забавно, но отсюда «наш» берег тоже выглядел словно замершим, безжизненным.

— Потому что ногти — это самое главное в мужской гигиене. Меня так научили, когда я был человеком.

— Нет, — замотал я головой. — Почему вы мне помогаете?

— А кто сказал, что я помогаю? Я делаю то, что интересно мне.

— И что тебе интересно? — я сам не заметил, как перешел на «ты».

С точки зрения смертного, общающегося с богом — невероятная наглость. С точки зрения того, кто только что почти все потерял, в диалоге с неким Нечто — обыденность.

— Понимаешь, у каждого создания есть своей Путь. Те, кому повезло, начинают называть это предназначением. Тем, для чего они родились. Те, кому не повезет, не осознают Путь. Едят, пьют, совокупляются, умирают. Они растворятся в Потоке, чтобы возродиться и попробовать снова. Только в качестве другой энергии.

Он промолчал, позволяя мне оценить мировое устройство колеса Сансары. А после продолжил:

— Гуангам, как нас называют, повезло.