Гуляев-старший открыл было рот, но так ничего и не сказал.

– Я верну вам скоро сына в целости и сохранности. Пойдем, Ефим.

Мы двинулись прочь под взглядом пораженного моим спичем сапожника. Сказать по правде, я и сам немного офигел от собственного красноречия. Вот ведь, раньше двух слов связать не мог. Да и не требовалось особо. Дай пас, отыграйся, дом, горишь – вот и весь мой нехитрый арсенал. Да и с пацанами во дворе пары междометий хватало, чтобы понять друг друга. Тут же приходилось разговаривать с кучей воспитанных людей, вот и нахватался. Тетя Маша бы мной гордилась. Как она там, интересно?

– Это что, кьярд? – с восторгом шептал Фима. Он бы и закричал, да ушли мы недалеко, а его отец все еще смотрел нам вслед.

– Да нет, просто коня на Хэллоуин разрисовали. Конечно, кьярд, блин.

– Коля, а погладить можно?

– Слушай, даже не знаю. Дружок, – обратился я к кьярду. – Ефиму тебя погладить можно?

Мифический конь сначала тряхнул гривой, но потом все же медленно склонил голову.

– Чтоб меня Кондратий хватил, – чуть не взвизгнул от восторга мой нападающий. – Откуда он у тебя?

– В лотерею выиграл. Писали, что главный приз автомобиль, но, видимо, обманули. Фима, у меня к тебе серьезный вопрос. Мне нужна конюшня, где примут этого красавца. Пусть ее владелец будет самым отбитым. С адекватными не прокатило.

– В смысле отбитым?

– Скажем так, не от мира сего. Кьярда нигде не берут. Говорят, у него паспорта прививок нет.

– Коля, ты все время так говоришь странно. Вроде по-русски и вроде нет. Но если тебе конюх нужен, который за кьярдом приглядит, то нужно к Мише Хромому идти. Он раньше в придворной конюшенной конторе служил, которая возле Тройного моста.

– Фима, я не местный. И мне твои геолокации ни о чем не говорят. Давай ближе к сути.

– Его со службы погнали за что-то, он на Ваське и поселился, на отшибе. Давно еще, до перехода. Лошадей от хворей разных выхаживает, даже ноги им сращивает, у него небольшая конюшня есть.

– Далеко отсюда? – спросил я.

– Да нет. Коля, а можно на нем прокатиться?

Кьярд обнажил зубы, красноречиво давая понять, что он думает о подобной инициативе.

– Лучше не надо. Пойдем, хотелось бы разобраться со всем этим сегодня.

Оказалось, что Миша Хромой жил в семи минутах ходьбы от моего завода… Иными словами, у черта на рогах. Забавная случайность, конечно. Что еще? Он оказался Хромым. Но к этой неожиданности я был готов.

Что еще интересно, я ожидал увидеть какого-то опустившегося мужика, а к нам вышел мужчина лет пятидесяти, с опрятной подстриженной бородой и чистым круглым лицом. Был одет он в серую полотняную куртку, черные штаны и кожаные до колен сапоги. И припадал на левую ногу.

– Здрасьте, дядя Миша.

– И тебе не хворать Ефим Викторыч, – усмехнулся Хромой. Он пробежал взглядом по мне и жандармам, но основное его внимание привлек Дружок.

– Дело есть, дядя Миша.

– У тебя или у друга твоего?

– У друга.

– Так пусть сам говорит. Или у него языка нет?

– Есть язык, – ответил я. – Слышал, что у вас богатый опыт в обращении с лошадьми и… другими животными. Хотел бы на время оставить у вас кьярда. Прежде, чем вы откажетесь…

– Почему же откажусь, Вашблагородие? – снова усмехнулся Миша Хромой.